Я тоже меркантильная? Получается, что так. Я уже убила два человека. Да, я понимаю, что если бы я не пристрелила двоих нападавших на дороге, то сейчас не сидела бы с ноутом в руках и не рассусоливала о добре и зле.
Но что дальше?
С чем мне придется столкнуться уже завтра, осуществляя свой план? Придется убить кого-то еще? А что там с папой? Почему он не ищет убийцу мамы и бабушки с дедом? Почему я должна этим заниматься? Одна. Он меня бросил? От кого он прячется? Для чего?
А для чего живут Никита и Кирилл?
Мне было нужно разобраться в себе, прежде, чем начать что-то делать. Я не хотела разочароваться еще больше в людях, и прежде всего в себе. Если я налажаю, как потом жить со всем этим? Запереться в монастыре до конца жизни? Теперь я понимала монахов. Они настолько в себе разочаровались, что искали хотя бы какой-то духовности, потому что их собственная душа умерла.
Мне очень хотелось поговорить с кем-то обо всем, что я думаю, но с кем? Никита глупый, он живет человеческими инстинктами. Поел, поспал, потрахался. А Кирилл?
Гадать о Кирилле было не нужно, он сам пришел ко мне для разговора. Он постучался ко мне в комнату, я отложила ноутбук в сторону, впустила мужчину, и он присел в кресло в углу.
– Как дела, Валерия? – спросил Кирилл, с любопытством оглядывая взглядом обстановку.
Он не просто так приперся. Никогда не приходил, а сейчас что случилось?
– Хорошо, Кирилл, – ответила я. – Что-то случилось?
– Просто решил заглянуть к тебе, – пожал плечами он. – Ты такая тихая, задумчивая, вот, я и переживаю немного все ли у тебя хорошо.
Мне стало приятно, что Кирилл переживает за меня.
– Мне просто нужно было подумать.
– О чем, Валерия? – с любопытством спросил Кирилл.
Я прошлась по комнате, обнимая себя за плечи, собираясь с мыслями. Затем подошла к Кириллу и села напротив него прямо на пол, подогнув под себя ноги по-турецки.
– Зачем ты живешь, Кирилл? – спросила я. – Какая цель твоей жизни?
Кирилл ответил не сразу. Он отвел взгляд, почесал подбородок, потом наклонился вперед, ко мне и положил локти на колени.
– Я не знаю, Валерия, – не глядя на меня, ответил Кирилл. – Я утратил свою цель много лет назад. А сейчас я просто существую. Бесцельно.
– Ясно, – выдохнула я.
– А почему ты спрашиваешь, Валерия? – посмотрел на меня Кирилл.
– Интересно, что ты за человек. Просто… Ты счастлив, Кирилл?
– Нет, – четко, быстро, не раздумывая, ответил мужчина.
– Почему? Что тебе не хватает, Кирилл?
– Давай поговорим о тебе, Валерия? – резко перевел тему он.
– Я не хочу разговаривать с человеком, который хитрит, – ответила я и поднялась на ноги. – У меня все хорошо. Уходи!
– Валерия!
Кирилл тоже поднялся на ноги и шагнул ко мне. Я вопросительно уставилась на мужчину.
– Ты мне посоветовал быть мягче? – спохватилась я. – Уйди, пожалуйста! – мягче и тише повторила я.
– Хорошо, давай поговорим, о чем хочешь, – сдался мужчина.
Он взял меня за предплечье и усадил на кровать. Сам сел рядом.
– Я беспокоюсь о том, что с тобой происходит, – сказал Кирилл. – А ты счастлива, Валерия?
– И я нет.
– Почему? Это из-за твоей семьи?
– В том-то и дело, Кирилл, что я не знаю причины. У меня есть дом, еда, одежда и много денег. Но они не приносят мне счастья.
– Когда в последний раз ты испытывала счастье? Радость? Удовольствие?
Я задумалась ненадолго. Это было совсем недавно.
– Когда ты забрал меня из монастыря, – уверенно загнула я палец. – Потом, когда увиделась с Никитой, – загнула я второй палец. – Когда он подарил мне торт. И когда ты целовал меня, Кирилл.
На последней фразе мужчина сморщился, и устало провел руками по лицу, как будто бы жалеет о том, что целовал меня, или ему стыдно.
– Это ощущение быстро прошло, – продолжила я. – Я поняла, что в монастыре было лучше, чем здесь. Никита меня обидел. А ты… вообще не понятно…
– Понимаешь, Валерия, – задумчиво сказал Кирилл. – Чтобы быть счастливым, человеку не нужен другой человек или подарки. Ему нужна цель. Человек счастлив на пути к ней, как бы тяжела не была дорога, какие бы лишения не преподнесла ему жизнь. Он со всем справляется. И он счастлив от этого. У меня нет цели. А тебе нужно самой найти эту цель. Свою собственную. У тебя вся жизнь впереди.
– Ты сказал, что утратил цель, – вернулась я к началу разговора. – Что это было, Кирилл?