Сначала горячий, а затем холодный пот прошиб меня насквозь. Я закрыл глаза и отдышался, но облегчения не наступило. Я ворочался и так и сяк, но сон ко мне не шел. В конце концов, я встал с кровати.
Нужно пойти и проверить, чем они там занимаются, увидеть их «прогулку» собственными глазами, иначе я ёбнусь!
Голова кружилась, и перед глазами плясали черные мошки, но я один хер пошел к себе в спальню. Оделся с трудом и пополз на улицу. От свежего воздуха стало немного легче. Я нашел Кира и Лерку без труда, по голосам. Они о чём-то тихонько переговаривались.
Я выглянул из-за угла и обнаружил их на том самом месте, где мы гуляли с девчонкой в прошлый раз. Они не трахались, как я себе накрутил, и даже не сосались. Лерка что-то показывала Уманскому в траве, а он чесал репу. В руках у него была лопата. Они кого-то собрались хоронить? Кота? Так нет у нас в доме кошек.
Внезапно Лерка громко рассмеялась и дотронулась до плеча Кира. Меня передернуло. Что мне сделать? Что? Выдать свое присутствие? Подойти к ним и присесть на лавку? А дальше что? Так и буду бегать за Леркой хвостиком, из опасений, что она под Кира ляжет? И что делать, если ляжет?
Не зная, как мне быть, я остался стоять на месте. Уперся лбом в кирпичную стену и продолжил вести свое ревнивое наблюдение, сводящее меня с ума.
39. Кирилл
Даже в глаза не могу смотреть Нику. Боже! А он так на меня смотрел? Как будто бы все знает. Как будто бы не может поверить в предательство единственного друга, почти брата.
Смотрю на Валерию, показывающую мне фронт работ в саду, но не слышу, о чем она говорит. Хочу коснуться ее. Руками, губами – не важно. Стоя с лопатой в руках, я настолько не здесь, что мне совершенно не интересно, что там закопал Вакула. Да хоть все сокровища мира. Вот оно сокровище – наивная, чистая девочка, которая никому не нужна, но которой нужен я. Для которой я самый близкий человек, как выяснилось.
– Кирилл, ты меня слышишь? – окликает меня Валерия и кладет руку на мое плечо. Мне это прикосновение хуже пытки. – Ты что так смотришь на меня? – спрашивает она и хохочет. – Влюбился? Уже?
Похоже на то.
Говорят, что любовь прекрасна? Да. Когда я любил Яну, я летал, был готов горы свернуть! А что сейчас? Я пропал, погиб, раздавлен!
– Нет, – вру я.
– Это хорошо, Кирилл, – вздыхает Валерия и убирает руку.
– Почему?
– Любовь, она же не для всех. Самых любимых убивают в первую очередь. Если тебя убьют, у меня останется Никита, а если его – то ты. Но когда погибну я, вам обоим будет плохо. Поэтому, вам меня, Кирилл, любить лучше не надо.
– Почему про нас ты говоришь «если», а про себя «когда»? Ты что-то затеяла такое, что ждешь смерти?
– Все зависит от того, что мы найдем под землей. Копай, Кирилл! Не хочу, чтобы нас застукал Никита или кто-то из охраны.
Ломом я сбил ржавый замок с петель и ткнул лопатой в землю. Она отскочила вверх, ударившись о железо. Я начал откапывать по периметру металлическую дверь. Благо она оказалась не такой большой, но засыпана наглухо, сантиметров тридцать-сорок земли сверху. Валерия стояла рядом, нетерпеливо дергая ногой и следя за каждым моим движением. Вскоре отчетливо показалась дверь в подземный лаз.
Я отгреб от ручки на двери землю и потянул ее наверх. Она поддавалась с трудом, но все же мне удалось открыть ее. Запах сырости и затхлости ударил в нос, и нашему взору открылся схрон Вакулы.
Валерия судорожно вздохнула, достала телефон и включила на нем фонарик. Она спустилась первая по деревянной лестнице, я следом. Яма была небольшой, размером метр на два, высотой в мой рост. Изнутри просто обита доской, как будто ящик закопали. Места было настолько мало, что из-за девчонки мне было почти ничего не видно, что внутри.
Мне пришлось заглядывать через плечо Валерии, чтобы увидеть, на чем она сосредоточилась, подсвечивая себе фонариком. Два деревянных ящика из-под оружия, покрытые слоем земли.
–Помоги! – сказала мне Валерия, пытаясь открыть верхний ящик.
Она пропустила меня вперед, всем телом прижавшись ко мне. От близости девчонки мне стало нечем дышать. Может быть у меня просто клаустрофобия?
Я сосредоточился на ящике. Открыть крышку труда не составило. Пачки долларов, запаянные в пленку, аккуратно сложенные слева, справа гранаты Ф1.
Сколько здесь денег, было трудно прикинуть на первый взгляд, но их было реально дохуя. Несколько десятков миллионов точно.