Рассаживаемся по мягким, темно-бордовым бархатным креслам. На сцене уже распинается декан, и его голос, усиленный микрофоном, с гулом бьётся о противоположную стену. Внезапно раздаётся оглушительный звук — будто где-то упало и разбилось стекло. Сразу же слышится приглушённый гогот. Поворачиваю голову. Ну конечно. Хоккеисты, собственной персоной. И впереди планеты всей — их тренер.
Деловой стиль одежды? Нет, не слышали. Все — в спортивных костюмах, майках и кроссовках. Выглядят так, будто только что сорвались со льда.
— Что за чёрт? — шепчу Алине.
Но Алина не слышит меня.Она завороженно любуется этой пёстрой толпой.
—Алё? Земля вызывается? Ты чего зависла? — тихонько толкаю её.
Алина хмуро оборачивается ко мне.
—Я не зависла, — бурчит она, но щёки её покрывает лёгкий румянец.
От этого фееричного появления даже декан на сцене застывает на полуслове. Парни с грохотом расселись рядом с нами, кто как мог — все в развалочку, разбросав свои мощные тела по бархатным креслам.
— Эй, ты! Мог бы и ноги убрать, — возмущаюсь я, когда один из блондинов, Мирослав, развалился на соседнем месте, вытянув свои длинные конечности в проход.
—Чего ты нервничаешь, зайка? — хамовато тянется он и закидывает мне на плечо свою тяжелую руку. — У тебя ПМС, что ли? — самодовольно ржёт идиот.
Я резко отстраняюсь и толкаю его в бок.
—Руки держи при себе, — фыркаю я, стараясь сохранять самообладание.
Но этот засранец не унимается! Снова его лапа оказывается на моём плече.
—Ну чего ты, красотка? Не бойся, не съем, — ухмыляется он, и его наглая улыбка вызывает у меня приступ ярости.
Я, конечно, ценю настойчивых парней, но не откровенных хамов!
Снова пытаюсь отпихнуть его, но мои попытки прерывает низкий, властный и до боли знакомый бас.
—Мир, свали, — раздаётся голос за спиной.
Парень тут же, как ошпаренный, подскакивает и с преувеличенно-грустной миной пересаживается на другое место. На его место опускается Артем. Он выглядит немного смущённым.
—Привет, — тихо говорит он. Его смоляные волосы сегодня уложены назад, но несколько непослушных прядей всё равно выбились и спадают на лоб, придавая ему вид слегка уставшего, но оттого не менее привлекательного рок-музыканта.
—Спасибо, — благодарю я, и внутри что-то теплое и приятно щемящее шевельнулось.
Артем мнётся, запускает пальцы в эти самые непослушные пряди.
—А... У тебя есть уже какие-то идеи? — наконец спрашивает он, и в уголках его губ появляется застенчивая улыбка.
Я пожимаю плечами.
—Ну, День здоровья совмещаем с Днём педагога. Хочу организовать мастер-классы и концерт. Например, вы, хоккеисты, можете научить студентов азам катания на коньках, а мы, лыжники, — основам ходьбы на лыжах... Звучит банально, да? — смущённо говорю я.
Артем оживлённо мотает головой.
—Нет, вовсе нет! Это хорошая основа. Можно здорово доработать... А что за концерт? — переспрашивает он.
—Ну, думали про стендап или, может, квиз. Честно, ещё не определились, — смеюсь я.
Артем задумчиво прикусывает губу, и его взгляд становится сосредоточенным. От этого пристального, изучающего взгляда всё нутро у меня сворачивается в тугой, трепещущий узел.
—Слушай... А можем устроить стендап именно про педагогов? — оживляется он. — Ну, знаешь, пусть студенты расскажут смешные истории из жизни, случаи на парах... Или сами преподаватели поделятся какими-то забавными или яркими моментами из своей практики, — предлагает он, и в его глазах зажигаются искорки.
Я воодушевлённо киваю, чувствуя, как идея обретает форму.
—Да, это круто! Мы как раз хотели приурочить к этому глинтвейн-марафон, — вспоминаю я идею Димки.
—Это звучит просто классно, — ухмыляется Артем.
И от его ухмылки, открытой и немного озорной, по моей коже бегут табуны мурашек. О боже... Эти ямочки на щеках... Теперь я начинаю понимать Алину и её восхищение хоккеистами...
Ну всё. Я пропала. Ты совсем поплыла, девка.
---
Глава 6
Голос декана раскатывался по залу, бился о стены и высокий потолок, но до моего сознания не доходило ни слова. Информация пролетала мимо ушей, как пустой звук.
Я вылетел в астрал. Парил в облаках. Такое состояние, когда сосредотачиваешься только на одной точке — обычно в небе, в узоре на потолке, в экране телефона. Или на человеке.
Я ненавидел, как работает мой мозг. Просто, блядь, ненавидел.