Я точно не в грёбаном фильме?
---
Комментарии и идеи
Превосходно! Глава полна энергии и жизни.
· Характер Лены раскрывается идеально: она принципиальная, ответственная, с лидерскими зачатками, но при этом ей не чужды смущение и внутренняя неуверенность. Этот контраст делает её очень живой.
· Динамика между командами прописана очень реалистично. Снобизм хоккеистов и сплочённость лыжников — классический, но всегда работающий конфликт.
· Артем обаятелен в своей настойчивости и немного неловкой заинтересованности. Их тандем обещает быть очень интересным.
Глава 3
— Мелкой-то, яйца побольше, чем у нашего тренера! — ржёт белобрысый Мирослав, разглядывая ушедших лыжников.
—Ага, зуб на нас точит, — поддакивает Егор, закидывая сумку на плечо.
Знаете, мне в принципе эта движуха с совмещением не импонирует. Жили мы себе спокойно в своём мире, и тут на горизонте замаячили лыжники. Кто вообще всерьёз занимается лыжными гонками? Я в последний раз катался лет в десять, на уроке физкультуры. И получилось это у меня весьма херово.
— Да чё вы, — ухмыляется Костян. — Мирка, глянь, зацитил рыженькую. Всё время на неё глаза пялил.
Сижу на самой дальней лавке в раздевалке, прислонившись лбом к прохладному металлу шкафчика. Нет настроения даже говорить. Быстрее бы собрать сумку и свалить. Адски хочу спать и жрать. А когда я голодный, меня лучше не злить и вообще со мной не разговаривать. Матч был убийственный, плюс вечерняя тренировка. Стасик — как за глаза мы называем тренера — прям разбушевался. И чего такой злой?
— Гром, а ты в какой группе-то? — спрашивает Витька.
Я неохотно отрываю взгляд от шнурков кроссовок.
—Ни в какой, — хмуро бурчу и снова сосредотачиваюсь на шнурках.
Пацаны переглянулись.
—Как тебя ещё не пристрелили? — ухмыляется Бондаренко.
—Да иди ты, Мир. Я организацией буду заниматься, — неохотно говорю я. И зачем согласился? Да что я вообще нёс? Я почти всю информацию прослушал.
Потому что пялился как умалишённый на Золушку.
Она ничего такая. Конечно, не мой типаж, но... зацепила. Как человек зацепила, а не бездушная кукла. Такая яркая, смешная, когда хмурится. Красивая. Убийственно красивая. Прекрасно красивая. Чертовски привлекательная.
Что-то меня не в ту степь понесло...
— К тренерам примкнул? — доносится чей-то голос.
—Неа. С Золушкой, — говорю на автомате.
Пацаны как рванут.
—Ты чего, наелся, Гром? Какая Золушка? — слышится голос Мира прямо у уха.
—Ну, с Леной, — выдыхаю я.
Пацаны заливаются хохотом.
—Пиши пропало! Гром, она же тебя сожрёт! Зубки-то вон какие острые! — улюлюкает Бондаренко.
Не обращаю внимания. Хоккеисты ещё те сплетники. Если я не участвую в обсуждении, это не значит, что я не слышу.
---
— Мам? — тихо окликаю я, заходя в квартиру. Вдруг спит?
В маминой квартире всегда пахнет чем-то сладким — то свежей выпечкой, то ванилью, то её духами. Этот запах — запах детства, запах дома.
Сразу понимаю, что к чему, и скидываю кроссовки. Забегаю на кухню. Мама стоит у плиты и помешает что-то в кастрюле.
—Мам! Зачем ты встала? Тебе нельзя! — говорю я, и в голосе слышится тревога, смешанная с печалью.
Мамуля моя — хозяйственная женщина до кончиков пальцев. Всегда что-то готовит, убирается или занимается рукоделием. Не может сидеть без дела, даже когда больна.
— Тёма, привет, сыночек! — мама обнимает меня и гладит по спине, будто я ещё тот маленький мальчик, прибежавший с улицы. Целую её в макушку, уставшие от бессонных ночей.
—Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда мама наконец согласилась присесть на диван.
В её потухших, когда-то таких ярких и весёлых, глазах я вижу смертельную усталость и тихую, затаившуюся тоску.
—Хорошо, — врёт она, глядя мимо меня.
Я это чувствую. На интуитивном уровне. Потому что это моя мама. Женщина, которая вырастила меня одна, без помощи кого бы то ни было. Я давно научился узнавать её состояние по одному лишь взгляду, по интонации, по тому, как она дышит.
—Мам, ну что ты мне врёшь? Я же твой сын, — печально улыбаюсь я и беру её худую, почти невесомую руку в свои. Тяжело смотреть, когда единственный родной человек на твоих глазах угасает.
Я уже вроде бы смирился с мыслью, что мама может не стать. Даже к психологу ходил, чтобы научиться с этим жить. Но кошки всё равно скребут на душе, оставляя кровавые раны.
—Тём, ну как я могу чувствовать себя, а? — пытается она шутить, и у неё получается это мучительно. — Мы ещё поборемся, — хрипло смеётся мама, и этот смех обрывается приступом кашля.