Я отталкиваюсь от стены, встаю и подхожу к деревянной двери. Дёргаю за ручку. Дверь приоткрывается, но с той стороны словно что-то мешает. Пробую ещё раз. Не поддаётся. Хмурю брови.
Что за дела?
– Лиса? – спрашиваю обеспокоенно, потому что мне вдруг кажется, что я слышал какой-то шорох внутри. – Лисица, ты там?
Когда в ответ доносится что-то страшное, просто застываю на месте.
Только бы с ней всё было в порядке… Только бы.
Именно эта мысль последней мелькает в голове. А потом я вышибаю долбаную дверь ногой. Она ударяется о стену. Что-то падает с глухим стуком. Так и есть, закрыли изнутри.
В помещении очень холодно и темно. Из крана с промежутком в пару секунд капает вода. Я слышу не то всхлип, не то судорожный вздох, и предчувствие чего-то жуткого накатывает ледяной волной.
Подсвечиваю фонарём айфона окружающее пространство полуразрушенного туалета, а когда вижу Алёну – теряю дар речи.
Полуголая. В одном белье. Сидит на бетонном полу, у трубы. Волосы спутаны, взлохмачены. Рот заклеен строительным скотчем.
Триллер воочию. Я не успел… Смотрит на меня заплаканными глазами – и сердце горячей кровью обливается.
– Лисица, – не узнаю собственный голос, севший до хрипоты.
Кидаюсь к ней, опускаюсь рядом. Кладу на пол телефон. Пытаюсь развязать верёвку, сковывающую тонкие запястья, но пальцы словно меня не слушаются, и получается не так быстро, как хотелось бы.
– Алён, – тянусь к её ногам, чтобы освободить их от ремня.
Какая мразь это сделала? Похороню живьём! Гниды…
Я стараюсь сохранять показное спокойствие, но у меня ничего не выходит. Сердце неистово колошматится под рёбрами. Громко и тяжело дышу, на секунду сжимая от гнева кулаки, когда она дёргается.
Губы, мои прекрасные губы безжалостно заклеены скотчем. Что за садист? Какого дьявола вообще тут произошло? Почему она без платья?
Я даже думать отказываюсь об этом. Боюсь думать. Боюсь представлять, чего натерпелась здесь моя Лисица.
Нет. Пожалуйста…
– Ммм. – Она зажмуривается от боли, и я вместе с ней перестаю дышать.
– Потерпи, котёнок, пожалуйста, потерпи, – прошу её, а самому выть хочется.
Отпустил её. Ты отпустил!
– Рооом. – Она судорожно хватает ртом воздух, размыкая пострадавшие губы.
Этот отчаянный полушёпот мне не забыть никогда…
– Вот так, иди ко мне, милая. Кто это сделал скажи. Кто? ПРОШУ ТЕБЯ, только скажи, КТО?! – Качаю головой, сжимаю её ледяные пальчики. Целую, пытаясь хоть немного согреть. Опускаю взгляд. Всего на долю секунды.
Твою мать…
Мне словно кипятка на шею вылили. Потому что совершенно точно я вижу кровь.
– Алёна…
Она снова дёргается, когда я трогаю её лодыжку.
Нет, нет.
– Алён… Тут очень холодно, нам нужно тебя одеть. Давай встанем. – Протягиваю ей руку, а самому дурно от тех отвратительных мыслей, которые закрадываются в мою голову.
– Оставь меня, пожалуйста. – Качает головой, прижимая к груди острые коленки.
– Что там? – подыхая от боли, спрашиваю тихо. – Дай я посмотрю, слышишь? Лисица…
– Нет. – Упрямо жмётся спиной к батарее, опускает голову.
– Алён! – повышаю на девчонку голос, снимая с себя рубашку.
Ни черта с собой нет, а она ведь вся продрогла! Сквозняк гуляет страшный. Здесь от силы градусов пять! Пар изо рта идёт.
– Вставай, моя девочка, пожалуйста, прошу тебя, – почти молю. Касаюсь её худеньких плеч, но она только мотает головой из стороны в сторону.
Поднимаю с пола против воли. Ледяная. Околела здесь совсем. Сопротивляется, что есть сил. Такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная… Но как же отчаянно она со мной борется! Как будто в агонии бьётся. Меня уже и самого всего трясёт. Нервы на пределе.
– Рома, оставь меня, – отворачивается, а я не могу понять в чём дело. – Уходи. Уходи, пожалуйста, уходи!
– Алён, – крепко обнимаю, настойчиво прижимая к себе. – Куда же я уйду, глупая!
Быстро накидываю на худенькие плечи свою рубашку, заворачивая девчонку будто в кокон. Приговариваю какую-то ерунду, успокаиваю. Сжимаю маленькое девичье тело в руках.
Она беззвучно плачет, робко обхватив меня за шею, и внутри, в это самое мгновенье, что-то надламывается. Безвозвратно.
Кто бы это ни был, он заплатит за всё… За каждую её слезу.
– Ааай, – содрогается вдруг, и я, пользуясь моментом, отодвигаю её от себя. Прикрыться рубашкой она просто не успевает.
Рваный вдох.
И господи… её нога. Передняя часть бедра.
Засохшая кровь: тёмная, сильно контрастирующая с белизной её кожи.
И да, я вижу их… Порезы. Так отчётливо, что это определённо станет худшим из моих кошмаров.
– Убью её, – повторяю вслух, сжимая до хруста челюсти. Так сильно, что скрипят зубы. Так сильно, что скулы сводит судорогой.