На одном вчерашнем завтраке вторые сутки.
Зато калорий потратил на свои выкрутасы…
Пока Лютаев плещется в душе, а утятница с пловом потеет на плите, я бездумно перебираю листки с проектами вывесок … И натыкаюсь на вариант, который мне не показали. «Балетная студия Карина Лютаевой».
Я смотрю на бумажку и внутри словно успокаивается пчелиный рой. Становится тепло и спокойно.
Ну вот достался мне Лютаев. Какой есть. Со своими тараканами. Придется уживаться.
Потому что… если он мой, то меня все устраивает.
Шлепанье босых влажных ног по паркету явно для меня, Макс умеет передвигаться абсолютно бесшумно.
Это такая игра. Он знает, что пью из его кружки, а я делаю вид, что ничего подобного. Это мне сигнал. Но сегодня я поворачиваюсь и, не скрываясь, делаю большой глоток.
– Я же тебе купил такую же, – бурчит Макс.
Он шуршит на столешнице, где, как обычно, вывалил все из карманов, когда пришел домой. Добыв пачку сигарет, Лютаев намыливается на балкон.
– Макс, один момент…
Он оглядывается на меня с немым вопросом.
– Мне показалось, что вчера пока ты успокаивался, ты кое-что забыл… Или кое-чего не сделал…
– Подробнее, – глаза его загораются опасным блеском.
– С тобой невозможно разговаривать серьезно! У тебя все мысли об одном! – фыркаю я.
– Тогда я вообще не понимаю, про что ты?
Действительно… О чем вообще можно говорить, если в конце разговора мои ноги не у него на плечах?
– Про самый финал, – я многозначительно двигаю бровями.
Макс немного хмурится, но потом до него доходит моя шифровка.
– Прости, почти не соображал. Нужно было из тебя выйти, но я потерял голову, – винится он. – Я, наверное, был груб…
– У меня безопасные дни, но я… я бы хотела детей. Так что можешь не сдерживаться. Мне все понравилось, – краснею я и прячусь за кружкой.
Боже, до сих пор, когда речь заходит о сексе, я пипец косноязычная.
– Дети только после свадьбы, – выдает Лютаев.
И я вся замираю. Скажет, не скажет…
Может, я тороплюсь… Но вывеска… Я бы назвала студию по-другому, но вариант Макса дает мне надежду.
Но Макс молчит, поднимаю на него глаза и вижу, как он засовывает сигарету обратно в пачку.
– Надо бросать курить, – вздыхает он. – Для ребенка вредно будет.
Зажевываю улыбку.
Почти.
Ничего. Я подожду. Словами у Макса не очень, но я знаю, что дождусь.
По лицу видно, что он в растрепанных чувствах. Я уже умею это определять.
Не выдержав, я подхожу к нему, обнимаю и встаю на цыпочки.
Макс подхватывает меня, и я оплетаю ногами его талию.
Так целоваться значительно удобнее.
Зеленые глаза требовательно заглядывают в мои, а я просто прижимаюсь к губам Макса, пробую их языком. Горячая рука поглаживает меня между лопаток, другая ладонь зарывается мне в волосы.
– Девочка… Ты заставила меня понервничать, – он утыкается в мой лоб своим.
– Ты меня чуть с ума не свел! – отвечаю я.
– Я же обещал, что искуплю. Чего ты хочешь?
– Я еще не придумала, – усмехаюсь я.
О чем я могу еще просить, если Макс здесь, со мной, я нужна ему, и он готов и так мне все дать…
– Ты пока думай, а с приступлю к наказанию, – огорошивает меня Лютаев.
– Какое наказание? Плов…
– Он пригодится мне после.
– Но…
Поцелуй заглушает мое возмущение, Макс стремительно идет в спальню, а я… я ни за что не смогу перед ним устоять.
Да и надо ли?
Не самый плохой способ разрешить противоречия.
– Я люблю тебя, девочка, – горячий шепот врывается прямо в сердце.
И я.
Я тоже тебя люблю, мой викинг.
Конец