— Саша с очень многими людьми знакома, — голос Леши стал холодным, отстраненным, будто железная дверь захлопнулась. — Но тебе лучше не вспоминать о ней.
Холодок пробежал по спине.
— Она мне дала свой телефон. И сказала, что я могу позвонить, если кто-то из них будет мне угрожать.
— Ну... Значит можно, — Леша стал как-то сбивчиво объяснять, слова выскакивали неровно, с паузами. — Но все равно. Лучше забудь про нее. Они тебя не тронут. Я поговорю. С ними. С Гошей и Вадиком. Ты у меня поживешь пока, в безопасности.
— Леш, мне неудобно, — я нервно теребила ремень безопасности. — Может, я лучше домой поеду?
— Надюш, мы же договорились, что едем ко мне, — Леша убрал руку с руля и опять сжал мою ладонь. Его кожа горячая, почти обжигающая. — Не бойся, все в порядке, тебя никто не тронет. Я не дам. Обещаю.
Я решила прекратить испытывать судьбу, перестать задавать вопросы. Я не хотела оставаться одна — эта мысль пугала больше всего. Представить себя в пустой квартире, в темноте, с этими воспоминаниями... Нет. И некому мне сейчас, глубокой ночью, было звонить. Мне хотелось остаться с Лешей. Рядом с ним было спокойнее, безопаснее. И ни в чем я его на самом деле не подозреваю, убеждала себя я.
А вдруг он что-то захочет? Ледяная мысль скользнула в голове. Да нет. Ну такого не может быть. Он же все понимает.
У Леши была просторная квартира не так уж далеко от центра. На Шаболовке. Я вышла из машины, вдохнула холодный ночной воздух — он обжег легкие. Здорово. Как удобно. Хотя не так близко к Университету, как хотелось бы, но ближе, чем мне, и близко к центру.
Мы поднялись на лифте — старый, скрипучий, пахло машинным маслом. Леша открыл дверь, щелкнул выключателем.
Такие приятные теплые тона внутри. Терракотовый, светло-песочный, и такой приятный салатовый, светлый, весенний. Свет мягкий, не режет глаза. Пахло чистотой, стиральным порошком и чем-то еще — мужским, приятным.
— Надюш, хочешь расслабиться? — он снял куртку, повесил на крючок. — У меня кальян есть.
— Да, — кивнула я, потом спросила, оглядываясь: — А я могу лечь на диване потом?
У него был явно сделан такой ремонт, когда из двушки сделали одну большую спальню и просторную кухню-столовую. В гостиной стоял огромный диван Г-образной формы, мягкий, с множеством подушек, который скорее всего и раскладывался.
— Надюш, — он обнял меня за плечи сзади и наклонился близко к моей шее. Я почувствовала его дыхание на коже — теплое, щекочущее. Но он ничего не сделал, не поцеловал, просто замер. — На кровати удобнее. Мягче.
— Леш... — мой голос, кажется, стал более хриплым и тихим, сел на горле. Я сглотнула. — Я же не могу... — неужели он на что-то намекает? Сердце застучало быстрее.
— Да ты что! — он отстранился, я почувствовала прохладу там, где было его тепло. — Я не в том смысле, просто на кровати реально удобнее. Все хорошо. Хочешь в ванну?
— Да... Но... — я растерянно смотрела на него. Блин, а о чем я думала? Ну подумала, что просто так посплю на диване, и все.
— У меня есть и майки, и халат, и штанишки, — он улыбался и заглядывал мне в лицо, наклонив голову. — Ну, великоваты будут, конечно, но ничего, да?
Кажется, это уже второе неправильное решение за сутки, мелькнула мысль. Да нет. Он же сказал, что ничего не имеет в виду. Он же не такой.
— Надюш, расслабься, — он взял меня за руки, сжал, посмотрел в глаза. — Все хорошо, ты просто искупаешься и наденешь домашнюю одежду. Она чистая, честное слово, я стирал недавно.
— Хорошо, — согласилась я облегченно. Помыться после всего этого хотелось безумно, почти физическая потребность. Смыть с себя прикосновения. Я вспомнила глаза Гоши, блуждающие, с лихорадочным блеском, безумные. Я дико боялась тогда, что он просто... просто начнет насильно, грубо, не остановится. И они получается меня все трогали там. Руками. И я была голая, беззащитная. Они видели все.
Хотелось, чтобы был какой-то переключатель в голове, когда можно просто вот щелкнуть — и изображение пропадет, звук отключится. Все сотрется. Как будто ничего не было.
— Я сейчас принесу одежду, купайся, — он оставил меня в ванной одну и вышел, прикрыв дверь.
Это была обычная ванна, стандартная, но чистая, белоснежная. Может, чуть глубже обычной. Я задернула шторку — она тихо зашуршала по карнизу. Включила воду — она зашумела, забулькала, и этот звук был успокаивающим. Взяла гель с полочки. Конечно, у него был мужской запах — но такой свежий, приятный, не резкий, не едкий.