— А моя бабушка пока может сама себя обслуживать, — зачем-то сказала я, и тут же пожалела об этих словах.
Зачем я это сказала?
— Моя, слава богу, тоже, — Леша продолжал улыбаться, и его спокойствие немного меня успокоило. — Но им так веселее вместе, маме и бабушке.
Мне не давало покоя то, что мне казалось, что разговор по телефону был обо мне. Эта мысль сидела занозой, царапала изнутри. Я слышала, как он разговаривал — тише обычного, с какими-то паузами. Я чувствовала это всем телом — напряжение в затылке, тяжесть в животе.
— Леш... — я начала и осеклась, не зная, как спросить.
— Что, котенок? — он продолжал есть, но я видела, как он быстро глянул на меня, как на секунду замер с вилкой на полпути ко рту.
Котенок. Он назвал меня котенком. И это слово... оно было таким нежным, таким домашним.
— А ты с кем-то говорил по телефону? — тихонечко спросила я, и мой голос звучал неуверенно, почти шепотом.
Я смотрела на него.
— Да, — он положил вилку, посмотрел мне в глаза прямо, открыто. — Это Саша на самом деле звонила, спрашивала, как ты, кстати.
Саша. Та самая девушка — красивая, уверенная, с этими длинными ногами и безупречным макияжем. Конечно, она звонила ему.
— Надюш... — Леша сделал паузу, я видела, как он подбирает слова, как его брови сдвинулись, образовав маленькую морщинку между ними. — Такое дело...
Он замолчал, обдумывая, как выдать мне какую-то информацию. Тишина повисла между нами. Я слышала свое дыхание — частое, прерывистое. Слышала тиканье часов на стене. Видела, как он сглотнул, как пальцы его сжались на краю стола.
Мысли в моей голове закружились в панике. Я подумала, что он хочет, чтобы я уехала. Прямо сейчас. А может, у него на самом деле есть девушка? А зачем тогда он позвал меня сюда, на эту дачу? Зачем?
В груди разлилась холодная тяжесть. Ком подкатил к горлу.
Я решила быстро сказать, пока не расплакалась, пока не сделала еще хуже:
— Я сейчас уеду, не волнуйся.
— Да нет, Надюш, нет! — Леша вскинул руки, замахал ими. Голос стал громче, встревоженнее. — Не надо никуда уезжать, ты что? Тебе что, здесь не нравится?
Он стал быстро говорить.
В этот момент я услышала его — шипение кофе. Пенка!
— Ой, кофе! — я вскочила так резко, что стул заскрипел по полу.
Сердце колотилось. Я бросилась к плите. Белая пенка уже подходила к самой кромке турки, вот-вот выплеснется на конфорку. Я схватила турку за ручку — она была горячей, даже через деревянную ручку чувствовалось тепло. Пенка осела. Я успела. Выдохнула с облегчением.
Разлила кофе в заранее приготовленные Лешей чашки. Густой, темный кофе заполнил их, и аромат стал еще сильнее, еще насыщеннее.
— Ой, я забыл совсем, — Леша хлопнул себя легонько по коленке, и я услышала этот глухой звук.
На его лице была виноватая улыбка — такая мальчишеская, извиняющаяся.
— Я успела, — я опять улыбнулась ему, и это была настоящая улыбка — облегченная, почти счастливая.
То есть дело не в том, что он хочет, чтобы я уехала. Не в этом. Я почувствовала, как напряжение отпускает, как плечи опускаются, как дыхание становится ровнее.
— Ты же умница, — он опять похвалил меня, и его голос был полон тепла.
Я принесла чашки к столу, поставила перед ним и перед собой. Пар поднимался тонкими струйками, извиваясь в воздухе.
Меня смущало, что он так много меня хвалит. Каждый раз, когда он говорил что-то хорошее, я чувствовала, как внутри что-то сжимается и расширяется одновременно. Приятно и страшно. Я не привыкла к этому.
— Так вот, Надюш, — Леша взял чашку, подул на кофе. Я видела, как поверхность заколыхалась от его дыхания. — Думаю, Саша права.
Он отпил глоток, потом посмотрел на меня. Серьезно, без улыбки.
Глава 9
— Я скажу всем им... — он опять немножко завис, и я видела, как он подбирает слова, как его взгляд на секунду стал отсутствующим. — Ну, им всем скажу, что я отвез тебя в частную клинику. Там никто ничего не спрашивал, и все в порядке. Хорошо?
Он выдал это уже на одном дыхании, быстро, словно боялся, что не успеет договорить, если растянет.
Я смотрела на него и пыталась понять. Частная клиника. Никто ничего не спрашивал. Мне было абсолютно все равно, что он им скажет. Главное, чтобы они меня не трогали и не позорили.
— Леша, ну да, хорошо, — я кивнула, сжала чашку обеими руками, чувствуя, как тепло переходит в мои ладони. — Просто, пожалуйста, попроси этого своего Гошу не распространять видео.
Я постаралась сказать это уверенно. Подняла подбородок, посмотрела ему в глаза. Видео. То ужасное видео.
— А если он не послушает, — я сделала глубокий вдох, втянула воздух полной грудью, — скажи, что тогда я уже пойду в полицию.