Леша высказался довольно резко. Голос звучал непривычно — жестко, без обычной мягкости. Он сам слышал это, но не мог по-другому. Внутри кипело.
— А... сам скажи... — Дима попытался спрыгнуть, переложить ответственность. — Так что — в какую клинику ты ее отвозил?
Он стал успокаиваться, голос стал увереннее, любопытнее.
— Тебя это ебать не должно, понятно? — Леша опять повысил голос. — Я же сказал, что все в порядке!
Он чувствовал раздражение, как оно ползет по спине, сводит лопатки.
— Ну, типа, мы теперь тебе должны, да? — немножко язвительно высказался Дима.
В его тоне появились колкие нотки. Обида. Сарказм.
— Ну типа да! — решил Леша.
Это был неплохой повод рассчитаться с долгами.
— Да я вообще ничего не делал, — попытался спрыгнуть Дима.
— Ты ее держал и тащил в спальню! — напомнил ему Леша, и перед глазами встала картина.
— А... спасибо, что напомнил, а то я, блять, забыл уже, — буркнул Дима. — Ну стой, подожди. Так как она?
На самом деле Диму правда беспокоил этот вопрос. Сквозь пьяный туман, сквозь похмелье, сквозь попытки забыть — его грызло чувство вины.
— Нормально, — сухо ответил Леша.
Коротко. Без подробностей.
— Ну так она дома уже или в больнице? — переспросил Димыч.
— Дома, у меня! — подчеркнул Леша эти слова — «у меня».
Он произнес это с нажимом, и в груди что-то расправилось. Она у него. Под его защитой.
— Ах ты жучара! — Дима вспомнил, и в голосе появилось возмущение. — Мы так не договаривались!
— И скажи, чтобы не смели к ней приближаться, понял? — еще раз пригрозил Леша, и его голос стал ледяным.
— Ну... скажу... — так неуверенно ответил Дима. — Чтобы не делали проблем.
Но уверенности в его словах не было. Леша слышал это. Дима знал, что разговаривать что с Гошей, что с Вадиком крайне сложно. Гошич сразу заводится с пол-оборота — орет, психует, может и в морду дать. А Вадик с таким гонором, что на крутой козе не подъедешь. Если заклинит — все, не переубедишь.
— Ну ладно, — в голосе Димы появилась надежда. — Как там уже наиграешься, позовешь, да?
Он надеялся. Может, через недельку, через месяц. Может, Леша успокоится, и можно будет к ней подкатить.
— Да иди ты на хуй, — Леша выплюнул эти слова. — Охренел что ли совсем?
Он вообще обычно так не разговаривал — резко, грубо. Но на самом деле он был дико взбешен. Руки тряслись, лицо горело. Конечно, мучило чувство вины — он тоже был там, он тоже участвовал. И конечно хотелось даже для себя самого представить все так, что во всем виноваты только они, а он вообще ни при чем.
Глава 10
И... еще...
Уже вчера, заглянув в ванну, увидев ее там — бледную, мокрую, с этими огромными глазами, — он понял.
Он понял — нет, не понял, скорее ощутил нутром — что не хочет, чтобы к ней кто-то прикасался. Кроме него.
Мысль была иррациональной, собственнической, может быть даже неправильной.
А после завтрака...
Леша прикрыл глаза, перед внутренним взором всплыла картинка: Надя у плиты, в его старой футболке, слишком большой для нее. Поворачивала голову, когда он входил на кухню, и улыбалась. Вот эта улыбка — застенчивая, неуверенная, словно она боялась, что улыбается неправильно или невовремя.
Уголки губ дрожали.
Потом он держал ее руку. Тонкая, прохладная ладонь в его пальцах. И дрожь — мелкая, почти незаметная вибрация, как у птицы.
— Да пошли они все на хуй, — выдохнул Леша вслух в пустую комнату.
Голос прозвучал глухо, зло. Слова повисли в воздухе, и он усмехнулся — горько, криво. Как-нибудь без них в жизни обойдется. Как-нибудь.
Хотя...
Он открыл глаза, уставился в потолок.
Саша права.
Саша всегда, блядь, права.
Ее ледяная логика, безупречная, как швейцарские часы. Сейчас, в эту самую минуту, пока Дима, Гоша и Вадик сидят где-то там, в своих квартирах с видом на Москву-реку или на парк, и обсуждают, как Леха все уладил — вот сейчас его рейтинг растет. Медленно, но верно ползет вверх по невидимой шкале их внутренней иерархии.
Он становится тем парнем, к которому можно обратиться. Тем, кто решает проблемы. У кого есть связи. Возможности.
Дело в том... ну, как бы это объяснить...
Леша сцепил пальцы в замок, потянул их, костяшки хрустнули.
Он из хорошей семьи. Да. Но обычной. И в этом вся загвоздка — обычной.
А ему нужен был старт. Трамплин во взрослую жизнь, где счета оплачиваются не в последний день, где можно позволить себе не только шмотки с Авито, но и настоящие вещи. Где можно не считать каждую тысячу.
Университет — это хорошо. МГУ — это вообще отлично. Но одного диплома мало. Нужны связи. Знакомства. Нужен доступ к тем кругам, где крутятся настоящие деньги. Не те жалкие крохи, что перепадают обычным выпускникам на стартовых позициях, а настоящие деньги.