Но... он не очень охотно об этом говорил. Отводил взгляд, менял тему. Сказал, что не хочет, чтобы эти... ну... Дима и другие об этом знали. Вернее, они знали, но не знали, где именно. Это было важно почему-то.
Он рассказал, что отец ему помогает. Голос при этом стал суше, жестче. Отец давно ушел из семьи, у него давно другая семья — жена, двое маленьких детей где-то в Подмосковье. Но он иногда подкидывает денег. Переводит на карту. Жить где есть – эта бабушкина квартира. Ну как-то... не то, чтобы хватало на все, но прожить можно.
И вот сейчас он должен этому Гоше и Вадику тоже. А мне он заплатил за квартиру! Так неудобно было.
Но все-таки... учитывая, что тянуть квартиру одна я была не в состоянии, что есть нечего, искать что-то еще тоже накладно — надо депозит платить, документы собирать, предоплату вносить, — предложение Леши показалось мне очень кстати.
Он сказал, что, если я буду готовить, этого будет достаточно. Как оплата за проживание.
Я с удовольствием согласилась. Я же и так готовлю. Люблю это. Шинковать овощи под мерное постукивание ножа, слышать шипение масла на сковороде, вдыхать запах специй.
А через неделю, вернее, чуть больше, произошло то, от чего у меня до сих пор холодеет внутри.
Мы приезжали и уезжали из Университета вместе, но внутри, в коридорах и аудиториях, ходили каждый сам по себе. Расходились у входа. Чтобы не слишком привлекать внимание преподавателей. И вообще.
Гоша и Вадик, как оказалось, учились с нами в одном здании, но на другом факультете. Более престижном.
Если честно, я не сильно представляла, куда потом пойду с этим филологическим образованием. Преподавать? Редактировать тексты? Но зато МГУ. Зато Москва. Куда получилось, туда и поступила.
И вдруг, иду по коридору, думаю о своем, и не верю своим глазам. Этот Гоша идет навстречу. Прямо на меня. Его силуэт вырастал из полумрака коридора — здесь всегда были приглушенные лампы.
— О, какая встреча! — он широко распахнул руки, и я увидела его улыбку. Не дружелюбную. Хищную.
У меня все перехватило внутри — воздух застрял где-то между ребрами и ключицами. Что он тут делает? Это не его этаж. Юридический факультет на другом этаже.
Я опустила голову и попыталась обойти его. Шаг влево. Но он быстро переместился, перекрыв дорогу. Поймал меня за локоть — пальцы впились сильно, я почувствовала давление через ткань свитера, — и прижал к стене, заблокировав выход.
Мне пришлось посмотреть на него. Поднять глаза.
Он смотрел так, как будто я ему еще что-то должна! Как будто между нами был какой-то договор, а я его нарушила. Я хотела начать разговор про то, что если он распространит видео, я напишу заявление. В полицию. Официально. Слова крутились в голове, но воздуха не хватало — горло сжималось, язык так и не повернулся что-то сказать.
— Надюш, ну что же ты от нас прячешься? — протянул он, наклоняясь ближе.
От кого — от нас? Множественное число резануло по нервам. Кровь начала пульсировать в висках, в ушах зашумело.
— Что? — как-то мне не удавалось собраться. Голос прозвучал тихо, дрожащий.
— А, ну да, вроде Леша тебя приватизировал. Ну это же нехорошо, ты согласна?
Да как он смеет! Что значит — приватизировал? Я что, вещь? Объект, которым можно владеть?
— Отпусти меня, — я попыталась оттолкнуть одну его руку с левой стороны. Ладонь скользнула по его предплечью, но он не сдвинулся.
— Ну так, когда продолжим, а? — продолжал он, и в его голосе звучало такое самодовольство, что меня замутило. — Ты хочешь опять к Димычу, или может устроим с тобой только вечеринку? Потрахаемся нормально, без этих кретинов?
Да что он несет?! Я что — ему что-то обещала? Я ему что-то должна? Он совсем с ума сошел?!
Я вспомнила тогда его взгляд под наркотой — мутный, стеклянный, пустой. Вспомнила, как он держал бутылку. Мне стало страшно — холод разлился по спине, мурашки побежали по рукам.
— Поедешь сегодня ко мне? Кукла Надя? — посмеялся он, и этот смех был влажным, неприятным.
— От-пу-сти! — я постаралась четко, по слогам, проговорить. Но паника захлестывала — накатывала волнами, сбивая дыхание, хотя объективно для этого не было причин. Мы же стояли в коридоре Универа, людно, светло, кто-то прошел мимо с портфелем. Он тут не может мне ничего сделать.
И тут, как в кино, на мое счастье, появился Леша!
— Э-э! — стал издалека он окрикивать Гошу. Голос громкий, требовательный.
Тот недовольно повернул голову — медленно, демонстративно.
— О, твой нарисовался, — разочарованно протянул он, но руку не убрал.
Леша довольно быстро оказался рядом с нами — я услышала его шаги, твердые, уверенные, — и тут же взял Гошу за плечо.