Вечером, как обычно, я смотрела сериал. Сидела на диване, подложив под себя ноги, укрывшись пледом.
Леша сел рядом, и я почувствовала, как диван прогнулся под его весом. Начал меня обнимать — сначала просто положил руку на плечи, потом притянул ближе. Целовать в шею, за ухом, по линии челюсти. Гладить между ног рукой — медленно, через ткань домашних штанов.
— Солнышко, — его дыхание было горячим у моего уха, — давай попробуем?
Сердце ухнуло вниз.
— Ты думаешь? — я была неуверенна. Голос прозвучал тихо.
— А у тебя что-то болит? — спросил он, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Нет, — честно ответила я. Ничего не болело.
Он опрокинул меня на диван — плавно, аккуратно, — и быстро стянул мою домашнюю одежду. Штаны, футболку. Я уже забрала все вещи из той арендной квартиры, позвонила хозяйке, сказала, что съезжаю. Она не удивилась — таких, как я, у нее была куча.
— Сначала поцеловать, — заявил он, и его голос стал ниже, хриплее.
Он быстро опустился ниже, раздвинув мои ноги, и начал ласкать языком. Я закрыла глаза, откинув голову на подлокотник дивана. Кожа становилась горячей, чувствительной. Я уже привыкала расслабляться и отключаться — отпускать мысли, не контролировать, просто чувствовать.
Он всегда доводил меня до кульминации прежде, чем предложить что-то другое. Всегда. А сейчас он поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на меня — в его глазах было что-то темное, требовательное, — ожидая уже другого.
— Я боюсь, — я замерла, сжавшись. Внутри все сковало.
Тогда он сам сел на диван, откинувшись на спинку:
— Давай сверху, — предложил он мягко. — Если почувствуешь, что больно, сразу остановишься, хорошо?
Мне показалось, что так — да, хорошо. Логично. Я сама могу контролировать, войдет он или нет, и насколько глубоко.
Я пока плохо представляла, как он будет у меня внутри. На вид он был больше, чем до этого у меня было... хотя может, я и плохо помню! В самый первый раз было больно, но терпимо. Острая, режущая боль, которая прошла быстро. Потом как-то с Денисом все было … ну как-то непонятно как и чаще всего неудобно, быстро, я толком ничего не чувстовала. А тогда, после клуба... как-то резко все было. Грубо. Мне кажется, я была сухой совсем, и поэтому было больно. Неприятно. Как наждачной бумагой.
Но сейчас я была очень мокрой. Я только что кончила — тело еще вибрировало от оргазма, мышцы расслаблены. Но все равно было страшно. После всего случившегося страх сидел глубоко — под кожей, в костях.
— Солнышко, медленно, осторожно, — опять повторил Леша мягко, проводя ладонями по моим бедрам. — И сразу остановишься, если что.
Я залезла сверху, расставив колени по обе стороны от его бедер, и он направил рукой себя мне ко входу. Его ствол был горячим, твердым. Однако он предоставлял только мне решать, когда и как я буду садиться. Не торопил. Просто держал.
Я медленно начала опускаться. Головка упиралась, непривычно растягивая вход. Я задержала дыхание. У меня же давным-давно ничего не было. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Но это не больно. Просто странно. Необычно.
Еще один толчок бедрами вниз — и головка внутри, проскользнула.
— Как хорошо, котенок, — подбодрил он меня, голос хриплый от сдерживания. — Ты молодец.
Я стала садиться дальше, медленно, но удерживаться навесу было тяжело — ноги дрожали от напряжения, мышцы бедер горели, — и я как-то сразу, резко, села до конца.
— Ой! — я, испугавшись, остановилась, но понимала, что он уже весь внутри. Полностью. До основания.
— Больно? — Леша внимательно заглядывал в глаза, его руки легли мне на талию — поддерживая, успокаивая.
— Нет... кажется, нет... — я прислушивалась к ощущениям. Внутренний осмотр. Но кроме такого непривычного растяжения, полноты, ничего не чувствовала. Никакого дискомфорта. Не резало. Не жгло.
— Потихоньку, — Леша сам начал меня двигать — руками за талию, вверх-вниз, задавая ритм.
Я легко скользила — было много смазки, все мокрое, горячее. Но все равно казалось, что он большой для меня. Слишком большой. Как будто я сейчас порвусь. А потом он, прижав меня к себе очень плотно — животом к животу, грудью к груди, — начал двигаться сам. Его бедра резко пошли вверх. Очень быстро, жестко. Я услышала хлопки кожи о кожу.
— Ой... ай... Леша... а-а-а! — мне казалось, что это кошмар, что мне должно быть дико больно... но... мне же не было больно! Просто это было слишком быстро и непривычно. Шок от интенсивности.
— Солнышко, подожди, — выдохнул он, но не отпускал меня и не сбавлял темп. Еще несколько резких толчков, его дыхание участилось, стало рваным, и потом он резко, подняв меня, вытащил — скользкий звук, ощущение пустоты — и быстро закончил рукой, чтобы не извергаться внутрь.