— Я и не собиралась... — шепчу я, и чувствую, как к горлу подступает комок. — У них же... родители... Гошин отец генерал, у Вадика депутат... Да и вообще это... это так стыдно...
Слова вываливаются торопливо, сбивчиво. Я вижу, как Саша кивает — медленно, понимающе.
— Хорошо, — произносит она. — Правильно.
Я чувствую облегчение — оно растекается по телу, ослабляя напряжение в плечах. Пальцы перестают дрожать.
— Саша, — я пытаюсь приподняться на локте, но головокружение заставляет меня опуститься обратно на подушку. Ткань наволочки прохладная под щекой. — Я не хотела... Я же говорила... что не хочу...
Голос срывается. Я вижу, как её лицо смягчается ещё больше. Она снова сжимает мою руку — крепче на этот раз. И еще там вспыхивает что-то еще. Очень похожее на ярость.
— Я знаю, — говорит она тихо. — Я верю тебе.
Эти четыре слова. Я слышу их, и внутри что-то тёплое вспыхивает. Кто-то верит. Кто-то понимает.
- Ты не должна оправдываться, они конченные козлы и их накажут, но потом и не по закону. Потому что по закону не получится. Они начнут на тебя давить и угрожать, - выдала мне Саша совершенно неожиданное сообщение. А кто их может вообще тронуть?!
- Как, накажут? – переспросила я, хотя мне было не важно – главное, чтобы они меня не трогали и никто ничего не узнал в Университете.
- Тебе это не нужно знать. Самое важное, чтобы они не связали это с тобой. Но если вдруг кто-то из них подойдет к тебе и уж не дай бог начнет угрожать, сразу звони мне, хорошо? – она взяла мой телефон и вбила свой телефон, написав – Александра. Саша у меня уже был. Конечно – это распространённое имя.
— Лёша скоро приедет, — добавляет Саша, и я вижу, как она изучающе смотрит на меня. — Ты хочешь его видеть?
— Да! — я киваю так резко, что голова снова кружится. — Конечно!
Мысль о том, что Лёша приедет, согревает. Вдруг становится легче дышать.
Заходит медсестра и говорит, что здесь следователь и он хочет со мной поговорить. Я пугаюсь, Саша это видит, делает знак рукой, что она сейчас все уладит и быстро выходит.
Как ни странно, она заходит вместе с тем мужчиной, который тогда в лесу спрашивал мое имя. Как они вообще меня нашли?!
Она стоит за его спиной и делает мне знак «молчи».
- Меня зовут Александр Евгеньевич, Надежда, вы можете рассказать, что случилось? – он тоже садится рядом.
Я тихонечко поднимаюсь на подушках, чтобы сесть, а не лежать перед ним.
- Вы можете лежать, все в порядке, - попытался он меня остановить, слегка взяв за плечо, но потом резко убрал руку:
- Извините, я просто имел в виду, что не надо сейчас напрягаться, - наверное он подумал, что его жест меня напугает, но я это так не восприняла. Он же следователь. И тут Саша.
Глава 5
— Никто не виноват. Я никого не обвиняю, — я постаралась это сказать как можно четче, выговаривая каждое слово. Мой голос звучал глухо в тишине палаты, слова будто отскакивали от белых стен. Я быстро взглянула на Сашу — она кивнула, и я уловила едва заметное движение ее подбородка, одобрительное, поддерживающее.
— Надя, — следователь отвернулся к окну, и я увидела, как напряглись его плечи под темным пиджаком. Потом он резко повернулся ко мне, и в его глазах читалось такое напряжение, что стало ясно — он сдерживает себя изо всех сил. Его челюсть двигалась, будто он пережевывал невысказанные слова. — Вам не нужно ничего бояться, вы можете все рассказать. Мы вас защитим.
Я слышала искренность в его голосе, ощущала его в интонациях, но внутри все сжималось от страха.
— Никто не виноват. Я ни к кому никаких претензий не имею, — опять четко, по слогам произнесла я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, чтобы он поверил. Мои ладони вспотели, я чувствовала, как простыня под пальцами стала влажной от моих рук.
— Хорошо, — он глубоко вздохнул, и я услышала, как воздух со свистом вышел из его легких. Разочарование исходило от него волнами. — Вот моя визитка, звоните, когда решите, что готовы поговорить.
Он протянул мне тонкий прямоугольник картона. Я взяла его, чувствуя гладкую, прохладную поверхность под пальцами. Пригляделась к надписи — там было написано «Оперативный отдел». Странно. Так он не следователь? Буквы расплывались перед глазами. Какая разница. Все равно я не буду ничего говорить.
Там же был Леша... Я не могу его так подставить. Мое сердце болезненно сжалось при этой мысли. Да и вообще я не собиралась. Ужасно стыдно. Жар заливал лицо, я чувствовала, как щеки горят. Сама поехала. Они все равно все так представят, что я сама виновата.
Оперативник ушел — я услышала тяжелые шаги, скрип двери, щелчок замка. А Саша осталась со мной. Воздух в палате будто стал легче.