– Да, Гордеев, я знала, что бывают в жизни огорченья, но это…за гранью добра и зла, знаешь? И я так понимаю, что глаза у тебя совсем недавно открылись, так? Артуру позвонил, небось?
– Тебя искал, – кивнул я.
– М-м…
– Еще Рябову встретил, – выдал я и приготовился получать знатных люлей.
– М-да, человек-ни-себе-ни-людям…Что-ж, Стас, в любом случае, спасибо тебе за честность. Но я просто проглотить все, что случилось, между нами, увы, не смогу.
– Арин, пожалуйста, – но девушка только отрицательно затрясла головой и решительно меня перебила.
– Врать не буду. Я любила тебя, Гордеев. Влюбилась с первого взгляда, как глупая курица. Смотрела на тебя и сердце в груди замирало. И стихи твои школьные все эти годы хранила, потому что…черт, потому что я не перегорела. До сих пор. И коробки те…там подарки, Стас. Подарки для тебя от меня, которые я так и не решилась отправить по адресу. Не знаю зачем я это делала, но так, в фантазиях, что однажды ты примешь от меня презенты, мне было легче жить. Кто как справляется с несчастной и безответной любовью. Кто-то ведет дневник, кто-то посещает психолога, а я вот покупала тебе подарки. Глупо? Странно? Да, я знаю, но как уж есть…
– Не надо справляться с любовью, Арин! Она не несчастная и не безответная. Пожалуйста, дай мне еще один шанс, прошу тебя!
– Нет, Стас. Никаких больше шансов. Потому что себя я люблю сильнее и не хочу больше страдать. Ясно тебе? И я о себя ноги вытирать не позволю, тем более тогда, когда все мои поступки были от чистого сердца и без грамма фальши. Я вернулась в Россию из-за тебя и ради тебя, Стас. А получила говна на лопате. И я считаю, что будущее между нами невозможно. Чувства чувствами, но всему есть предел. Тебе всегда будет проще верить домыслам и другим людям, но только не мне. В этом весь ты!
– Арина, не надо так, – попытался схватить я ее за руку, когда она уверенно встала из-за стола.
– Уезжай, Стас, – отмахнулась она, – уезжай и живи своей жизнью. А я буду жить своей.
– Подожди, не уходи, я прошу тебя, – поднялся я со стула и преградил ей путь.
– Если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне и к моему мнению, то уйди с дороги, – резко пресекла она мои жалкие потуги, и я был вынужден сделать шаг в сторону, хотя внутри меня все дрожало от протеста.
– Я люблю тебя, – произнес я ей в спину.
Но Арина на мои слова больше ничего не ответила, только гордо вышла из кофейни и из моей жизни.
Допущу ли я это?
Черт, нет!
Глава 48
POV Стас
Сразу после того, как Арина ушла из кофейни, я стремительно рассчитался по счету и выскочил вслед за ней, но уже было поздно. Девушка прыгнула в такси и отъехала от офисного здания.
Ну, а я за ней. Ну тут вообще без вариантов.
Как долбанный сталкер. Только…а какой у меня был еще выбор? Ехать назад в Москву, как она мне и приказала? Ну, ага, сейчас, только колготки подтяну.
Как она там сказала? Не перегорела. До сих пор. Вот с этим и будем работать, а там уж рано или поздно до нее дойдет, что я до безобразия упертый парень и отпускать ее в мои планы точно не входит.
Простит, а там уж я ее под шумок в ЗАГС затащу и окольцую. Считайте, все – моя прелесть, никому не отдам! И хватит уже кругами вокруг да около ходить.
Замечаю, что автомобиль с шашечками едет не в сторону ее дома, а куда-то в другое место и реально подкисаю. И к кому это она так торопится на ночь глядя? В то, что у нее так скоро после меня, козла, появился хахаль я почему-то не верю.
Не верю и все тут!
Не перегорела, помните? И это нужно держать в уме. Арина не такая.
Мечта!
И правда – автомобиль останавливается возле большого торгового центра, а потом и сама девушка выходит из автомобиля. Спустя двадцать минут я вижу, как берет большую спортивную сумку в камере хранения, а потом направляется в тренажерный зал.
Капец, Гордеев, тебя на гантельки разменяли. Стыдоба!
Пока Арина качает свое и так обалденное тело, я времени даром не теряю. Отправляюсь в ближайший бутик со спортивной экипировкой и покупаю себе необходимый для дела комплект – кроссовки, спортивки, носки, сумку, поильник. Короче, полный фарш.
А затем топаю в тот самый спортивный зал и покупаю себе абонемент.
Да, да, все вы верно понимаете. Буду брать крепость измором.
Спустя почти два часа Толмацкая, раскрасневшаяся и слегка растрёпанная, появляется на выходе. Замечает меня, сидящего на диванчике, и впадает в ступор. Даже рот свой охренительный приоткрыла от такой моей наглости. А я ей только улыбаюсь, подхожу ближе и выдаю, стараясь подавить в душе волнение: