— Волк! — взвизгивает Юрий и резво отпрыгивает назад.
— Всё в порядке, он свой. — Я встаю между Юрием и Иваном, который приближается к нам, скалясь во все зубы.
— Знакомься, Юрий, это Иван. Он не тронет тебя. — Я пристально смотрю в глаза Ивану, чтобы дать ему понять, что не позволю ему наброситься на Юрия. Я даже воинственно расправляю плечи, но на четвереньках я лишь ненамного выше рослого Ивана.
— Он же волк, — взвизгивает Юрий. — Волк!
— И он в нашем стаде, — успокаиваю я Юрия, надеясь, что на него подействует заветное слово «стадо». — Смотри: я, ты, Мышеловчик, Блакистон и Иван — мы все теперь одно стадо.
Юрий по очереди оглядывает нас и поднимает голову.
— Мы теперь одно стадо? — с надеждой повторяет он.
В глазах Ивана вспыхивают огоньки, когда он в согласии наклоняет голову:
— Я вступаю в ваше стадо, и мы вместе сразимся со Змеем.
— Сразимся со Змеем? — Мышеловчик сбегает вниз по моей морде и впивается в меня взглядом. — Со Змеем Горынычем, что ли? С огненным драконом?
Я переминаюсь с лапы на лапу, вдруг усомнившись в своей затее. На крыльце избушки она казалась мне более разумной.
— Может, сражаться с ним и не придётся. Мне просто надо пройти мимо него. Иван говорит, Змей сторожит Липовое дерево. А оно может исполнять желания. И если я проберусь к нему…
— Тогда она попросит снова сделать её человеком, — перебивает Иван, в нетерпении топорща шерсть. — Ну что, пошли? Путь до Огнепылкого вулкана неблизкий.
— Трудное это дело, с огненным драконом сражаться, к тому же очень опасное. Даже для такого отменного охотника, как я. — Мышеловчик разглядывает в лунном свете свои коготки. — Ты точно уверена, что хочешь с ним схлестнуться? Внутри-то ты ещё человек, даром что сейчас в медвежьей шкуре щеголяешь.
— Теперь у меня есть желание поважнее, чем снова стать человеком. — Я оглядываюсь в сторону, куда побежала избушка, и думаю о Саше. Он должен выздороветь — вот что самое главное. Ведь он часть моей семьи, моего стада, моего дома. Я бросила его на произвол судьбы у берега Серебрянки, и сейчас я должна всё исправить. — Я попрошу у дерева, чтобы Саша исцелился.
— Что угодно проси, но сначала надо убить Змея. — Иван делает несколько шагов к северу и, оглянувшись на нас, рычит: — За мной, моё стадо, ночь уже на исходе!
Я скачками следую за ним, а душу сверлит тревога — за Сашу, да и за моих спутников. Я знаю, что драконы — очень опасные твари, и не хочу, чтобы кто-то пострадал от Змея.
— А где твоё прежнее стадо? — спрашиваю я Юрия, прикидывая про себя, получится ли вернуть его к сородичам ещё до того, как мы вступим в бой со Змеем.
— Прогнали они меня, не хотят больше видеть, — буркает Юрий. — Молодых самцов всегда весной прогоняют из стада.
— А куда они деваются?
— Кто-то в одиночку бродит. Другие по трое-четверо в стадо сбиваются.
— Может, тебе лучше прибиться к молодым сородичам?
— Ну уж нет. Теперь вы моё стадо, — с гордостью заявляет Юрий, — ты сама так сказала.
— Тоже мне, стадо, — тяжело вздыхаю я, — а если я не желаю, чтобы ты из-за меня пострадал от огненного дракона?
— Стадо всегда вместе держится, особенно при опасности, — Юрий поскальзывается на грязи, — увидишь, я тебе пригожусь.
— Прав он, сыть эта волчья, — рычит Иван, — каждый в стае может пригодиться.
— Но Юрий ещё совсем молоденький лось! — возражаю я хмуро, вся в тревогах. — А Мышеловчик и вовсе лишь маленькая домашняя ласка.
— Но с исключительными охотничьими качествами, — верещит мне в ухо Мышеловчик.
— Знаем-знаем, ты сильный, отважный, несокрушимый, но убей, не пойму, чем ты, Мышеловчик, пригодишься в схватке с огненным драконом, — качаю я головой, — если я не знаю, что сама собираюсь делать.
— Много лет назад меня позвали сражаться в очень странную стаю. — Иван замедляет бег, поравнявшись со мной и Юрием, переходит на шаг. — Сильно я сомневался, хватит ли силёнок этой стае, особенно речному раку, но ничего, все вместе мы сразили Великана Бессмертного.
— Слышали мы эту историю, — стрекочет Мышеловчик, — а ты, девочка человечья, помнишь? Анатолий её рассказывал четыре-пять вёсен тому назад.
Я улыбаюсь, что Мышеловчик всё ещё называет меня человечьей девочкой, хотя я уже вся как есть медведь. Я пробую вспомнить истории про Великана Бессмертного. По мне, так они самые неправдоподобные из всего, что рассказывал Анатолий, и, как ни любила я их слушать, никогда по-настоящему не верила, чтобы в Снежном лесу лютовал злодей, к тому же несокрушимый.