К году Ариана уже не только сидела, но и пыталась ходить. Ее первые шаги были... необычными. Вместо того чтобы неуверенно шататься, как обычные дети, она шла прямо и целенаправленно — прямо к тому месту в доме, где проходила граница между мирами.
— Она чувствует магию, — сказал Дамир, наблюдая за дочерью. — Тянется к ней, как цветок к солнцу.
Первое слово Арианы тоже было необычным. Это было не «мама» или «папа», а что-то на языке мира Дамира — мелодичное, звучащее как пение ветра.
— Что она сказала? — спросила Марина.
— «Дом», — перевел Дамир. — Но не в смысле здания. В смысле места, где встречаются миры. Места, где она принадлежит обеим реальностям.
И Марина поняла, что ее дочь действительно особенная. Ариана была не просто ребенком от союза человека и существа иного мира. Она была живым мостом между реальностями, проводником между мирами, хранительницей границы, как когда-то была бабка Дуня.
Но в отличие от бабки Дуни, которая охраняла границу, Ариана была предназначена объединять миры. Делать их ближе друг к другу. Помогать существам обеих реальностей понять, что они не враги, а соседи.
В день первого дня рождения Арианы произошло нечто удивительное. В дом пришли гости из обоих миров. Люди из деревни принесли подарки и поздравления. А существа из мира Дамира устроили настоящий праздник — в воздухе танцевали светящиеся феи, пели невидимые хоры, а вокруг дома расцвели цветы всех цветов радуги.
Ариана сидела в центре этого волшебства, хлопала в ладоши и смеялась — чистым, радостным смехом, который заставлял улыбаться даже самых серьезных гостей.
— Она будет великой, — сказала бабка Дуня, глядя на именинницу. — Такой, какой мир еще не видел. Хранительницей не границ, а мостов.
И Марина, глядя на свою дочь, на ее разноцветные глаза, полные древней мудрости и детской радости одновременно, знала, что бабка Дуня права.
Ариана была началом нового времени. Времени, когда два мира могли существовать не просто рядом, а вместе. И Марина была счастлива, что именно ей выпала честь стать матерью этого удивительного ребенка.
ГЛАВА 2. Первые чудеса
Когда Ариане исполнилось два года, стало ясно, что скрывать ее необычные способности становится всё труднее. Малышка не только свободно переходила между мирами, но и начала говорить на двух языках одновременно — обычном человеческом и мелодичном языке Старших.
Утром она могла сказать бабке Дуне: «Бабуля, Карлуша принес вам корешки мандрагоры», а вечером обратиться к светящимся феям в саду на их древнем наречии, звучащем как шелест листьев.
— Мама, — сказала она однажды Марине, указывая на пустое с виду место в углу комнаты, — дядя Лерий хочет поговорить с бабулей Дуней.
Марина замерла. Лерий — это же тот самый Старший, которого любила бабка Дуня в молодости!
— Ариша, там никого нет, — осторожно сказала она.
— Есть, — упрямо возразила девочка. — Он красивый, с зелеными глазами. И он грустный.
В этот момент в дом вошла бабка Дуня. Она взглянула в тот угол, куда указывала Ариана, и лицо ее побледнело.
— Лерий? — прошептала она. — Это действительно ты?
Воздух в углу комнаты задрожал, и постепенно начала проявляться фигура высокого мужчины с длинными серебристыми волосами и зелеными глазами, полными древней печали.
— Здравствуй, Дуня, — сказал он голосом, похожим на шум весеннего дождя. — Прости, что потревожил. Но я почувствовал... ее присутствие. — Он посмотрел на Ариану. — Эта малышка может видеть то, что скрыто. Может быть мостом между нами.
— Лерий, — бабка Дуня сделала шаг вперед, и в ее глазах блеснули слезы. — Столько лет прошло...
— Для меня это было как вчера, — мягко сказал он. — Время в нашем мире течет иначе.
Ариана подошла к призрачной фигуре и протянула ему ручку. Лерий осторожно коснулся ее пальчиков, и его форма стала более четкой, более реальной.
— Удивительно, — прошептал он. — Она делает границы тоньше одним прикосновением.
— Дядя Лерий грустный, потому что скучает по бабуле, — серьезно сказала Ариана. — Но он не может прийти к ней, потому что она выбрала людской мир.
Из глаз бабки Дуни потекли слезы.
— Лерий, я... я не могла тогда. У меня была семья, обязанности...