Полина лишь подчинилась. Она врала. Танцевать она умела. По крайней мере, на ноги она ему не наступала, двигалась с ним в такт и почему-то дрожала, словно ей было холодно. Динар обхватил ее руку и отошел, подняв ее вверх. Полина сразу поняла, чего он от нее требовал — начала кружиться.
— Отпусти себя, — прохрипел, прижав ее к себе. — Почувствуй музыку и отпусти… представь, что здесь никого, кроме тебя нет. Ты ведь танцевала раньше? Когда оставалась одна.
— Да…
Она выдохнула одно-единственное слово, а затем он почувствовал, как что-то изменилось. Она действительно его послушалась. Призывно качнула бедрами в одну сторону, затем в другую. Динар ей помогал. Расположил руки по обе стороны ее бедер и помогал ей двигаться.
Он уже и не помнил, когда в последний раз танцевал с женщиной. Когда позволял себе так расслабиться и не только потрахаться, но и насладиться обществом. Это было давно. Так давно, что он уже и забыл, как это прекрасно просто чувствовать, жить, дышать полной грудью. Почему-то Полина возвращала его к жизни, которую он мечтал закончить.
Она улыбалась. С закрытыми глазами и широкой улыбкой танцевала рядом с ним. Для него. Только для него. Он чувствовал ее горячее тело под ладонями, ее грудь, что прижималась к его сильному телу. Не удержавшись, сместил руки на ее ягодицы.
— Ничего не будет, — прохрипел, сам себе не доверяя. — Я обещал, что не трону.
Она напряглась всего на несколько мгновений, но продолжила двигаться. Извиваться для него. Динар тоже танцевал. Впервые за долгие годы позволил себе не только секс с женщиной, но и что-то большее. С момента смерти жены рядом с ним не было никого, с кем бы он хотя бы говорил. Все партнерши — случайные, ничего не значащие для него шлюхи.
Полина была другой. Как бы Динар не убеждал себя в том, что она тоже шлюха, она была другой. Элитной. Дорогой. Настоящей. Наверное, именно этим она его и зацепила. В ней не было фальши. Даже ее смущение было таким, словно действительно присутствовало.
Она умела играть. Умела создать иллюзию, в которой он так сильно нуждался. Не удержавшись, Динар надавил ей на поясницу и прижал к своему вздыбленному ноющему члену. Она его завела. Возбудила. Прошла испытание. Он ее хотел. До зубового скрежета желал сорвать с нее эту дорогущую тряпку и трахнуть. Вбить в нее член одним ловким движением.
Полина почувствовала изменения. Ощутила, как крепко он к ней прижимался. Распахнув глаза, посмотрела на него испуганно и едва ощутимо уперлась в плечи, словно желая оттолкнуть.
— Поцелуй… — прохрипел Динар. — Один поцелуй и я обещаю, отпущу тебя.
Глава 16
Он просит поцелуй.
Абсолютно неожиданно и совершенно бесцеремонно.
Я чувствую его желание слишком отчетливо. Его твердый член упирается в низ моего живота, а взгляд… он пылает огнем, горит желанием и нетерпением.
Я сомневаюсь, что после поцелуя он, как и обещает, отпустит. Не верю в это, но ослушаться не решаюсь, потому что тогда он точно не отпустит, а так… так у меня будет шанс получить передышку до завтра.
Пока раздумываю, он прикасается к моим губам. Стирает пальцами с губ кроваво-красную помаду, которой меня покрасили перед выходом. И смотрит… господи, как он смотрит. Выжидающе, волнующе, до мурашек, покрывающих все тело.
Внутри меня все кипит от волнения. Я приближаюсь медленно, но Динар устает ждать. Сгребает меня в охапку и впечатывает в себя еще плотнее.
Его рука зарывается в мои волосы и наматывает их на кулак. Когда-то я гордилась тем, что у меня такая копна волос, а теперь нахожусь в замешательстве. Меня никто и никогда так не хватал.
Ни разу.
Разве что мальчики в школе за косички, но те ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытываю прямо сейчас.
У меня от его хватки появляются искры перед глазами и дух захватывает. А когда он накрывает мой рот своим, внизу живота скручивается тугой узел, а в трусиках становится предательски влажно.
Мне почему-то не страшно. Совершенно необъяснимо и непонятно, ведь я совершенно не знаю мужчину, что заплатил за меня огромные деньги. Кто он?
Той информации, что у меня есть, катастрофически мало. Он определенно богат. А еще в него стреляли. Кто-то открыл огонь посреди белого дня, практически в самом центре города.
Его ранили, а теперь он спокойно стоит посреди огромной гостиной и целует меня. Умело раздвигает мои губы своими, проникает в рот языком и наполняет своим ядовито-порочным вкусом.
У меня подгибаются коленки и частит пульс. Голова совершенно не соображает.