Он резко отстраняется. Так неожиданно, что я едва не заваливаюсь на бок. Динар не позволяет. Подхватывает меня за локоть и тянет наверх, а затем рывком смахивает все со стола и усаживает меня сверху. Вначале меня оглушает от звона падающей на пол посуды, а затем от его пальцев, которые безошибочно находят путь к моей самой чувствительной точке и начинают ее массировать.
— Тебя надо трахать, — с наслаждением произносит. — Жестко трахать, Полина. Так, чтобы кричала подо мной до сорванного голоса. Хочешь так? По блядскому блеску в глаза вижу, что хочешь.
Глава 18
Полина
Динар отстраняется лишь затем, чтобы стащить с себя футболку и отшвырнуть ее в сторону, словно ненужную вещь. Пока он это делает, я его рассматриваю. То, как он сложен, поражает. Массивная грудь, руки с накаченными мышцами, вылепленные кубики пресса, узкие бедра и напряженные мышцы ног. Динар напоминает мне скалу, к которой так и тянет прикоснуться, так сильно она завораживает своей мощью. У него — совершенное тело, слепленное, словно по заказу искусным мастером. Остается только представлять, сколько времени и сил у него заняла подобная трансформация.
Я глубоко втягиваю воздух и сглатываю, когда футболка оказывается отброшена, а его взгляд — направленным на меня. Динар — очень красивый мужчина. Безумно. У него темные, слегка волнистые волосы, жесткие черты лица, но это лишь придает ему особенного шарма. Квадратный подбородок сейчас напряжен, но губы расслаблены.
Мне вообще кажется, что он находится в шаге от того, чтобы облизнуться, глядя на меня. Я — его добыча. Его дорогостоящая покупка и он, безусловно, мною любуется. Я вижу это по тому, как он на меня смотрит. Практически неотрывно.
И я делаю то же самое. Рассматриваю его. Бесстыже окидываю взглядом вверх вниз. У меня дыхание спирает, когда он шагает вплотную ко мне. Я знаю, что сейчас произойдет. Не маленькая девочка, понимаю, что мы переспим. Он не станет меня возвращать. Теперь уже точно нет. Минуту назад я стояла перед ним на коленях и сосала его член, а теперь он будет меня трахать. Жестко. Он сам это сказал.
— Нравлюсь?
Его простой вопрос застает меня врасплох. Я сглатываю и вовсю смотрю на Динара. Нравится ли он мне? Внешне, скорее, да. Безусловно, он привлекателен, даже очень. Стройный, подтянутый, ухоженный. Динар — лучший вариант из тех, которые у меня могли быть. Когда я соглашалась на участие в аукционе — готовилась к любым клиентам, но только сейчас понимаю, как к этому, оказывается, сложно привыкнуть. Невыносимо. Передо мной — чужой мужчина. Незнакомые прикосновения, новый, будоражащий рецепторы, запах. Я втягиваю его полной грудью, он пробивается внутрь меня, задевает что-то изнутри.
— Да, наверное.
— Наверное?
Услышать такое для мужчины, несомненно, не очень приятно, поэтому я быстро исправляюсь:
— Да. Без наверное.
Его широкие ладони обхватывают мои бедра. Ноги приходится развести в стороны, потому что между ними настойчиво устраивается Динар. Его член я успела рассмотреть минуту назад, когда была на коленях. Большой, с крупной головкой и четкими венами, он может быть образцом совершенства, но сейчас я беспокоюсь лишь о том, как он в меня поместится. Я хоть и не девственница, но все же не могу не думать об этом.
— Выглядишь так, словно собираешься в обморок, — сухо говорит Динар. — Что-то не так? Я не запрещал говорить, ты можешь сказать, если что-то тебе не нравится…
— Я просто…
Уверена, у меня покрасневшие щеки. Удивительно, но до того, пока я не встретилась с этим мужчиной я чувствовала себя вполне раскованной в постели. Я была открытой к экспериментом, легко могла разговаривать о сексе, но сейчас все слова почему-то застревают в горле. Что ему говорить? Что у него большой член? Уверена, ему польстит, но как такое сказать вслух?
Осознаю, что он ждет. Этот большой мужчина наверняка ожидает, пока я приду в себя, скажу, в чем причина моего тормоза и мы продолжим.
— Полина? — он перехватывает меня за подбородок и всматривается пристально в лицо. — Так и будешь молчать? Я не заинтересован в том, чтобы трахать тебя, пока ты думаешь о другом.
— Я просто шокирована размером, — выдаю с хрипом и ужасным стыдом.
Он, кажется, тоже удивлен.