Он слишком много платил, чтобы думать о том, что кто-то должен за эти деньги кайфовать.
Его интересовал он сам.
И теперь вот… она.
— Только правду, Полина. От этого будет зависеть твое будущее.
Она снова вздрогнула, а внутри него целая волна поднялась. Захлестнуло с головой. Захотелось найти ее мужа и собственноручно с ним разобраться.
Это ж какой мразью нужно быть, чтобы довести свою женщину до продажи своего тела. И до страха, что покоился на дне ее взгляда.
Динар был не слеп. Он все прекрасно видел.
— Хорошо, я… обещаю не врать.
— И бояться меня не нужно. Я ничего тебе не сделаю. Ты останешься в этом доме, получишь деньги, какими бы ни были твои ответы.
Она кивнула. Слегка расслабилась. Едва заметно, но он это увидел — облегчение в ее взгляде.
— О том, почему ты тут я уже знаю. О долгах твоего мужа. О том, что именно их ты здесь отрабатываешь — тоже.
— Если знаешь, о чем пришел спрашивать? — она шокировано округлила глаза.
— Хочу знать, правда ли ты участвовала в аукционах раньше.
— А что? — взглянула на него с вызовом. — Есть повод сомневаться?
— Я хочу знать! — повторил с нажимом. — Правду, Полина. Мне неважно, почему ты здесь. Важно, как часто такое уже было. Как часто ты продавала свое тело на аукционе?
— Зачем тебе это? — она словно сникла, нахмурилась. — Зачем это знание? Если узнаешь, сколько раз была, тебе будет легче?
— Значит, не впервые?
Она закусила губу, опустила голову и спрятала от него взгляд.
— Не впервые.
Врала, конечно. Динар это понимал. И это осознание поднимало в нем волну возмущения и протеста. Он не любил, когда ему врали, а Полина делала это с самого начала. С их самой первой встречи.
Глава 28
Динар
— Ты же знаешь, что я могу узнать все у организаторов? — напомнил ей. — У тех, кто платит, есть преимущество — он может знать все, что ему заблагорассудится.
— Тогда почему спрашиваешь у меня?
Она словно не понимала. И закрывалась от него. Он видел, как Полина обхватила себя руками и как спрятала взгляд. Не хотела говорить откровенно и Динар не понимал почему. То ли от стыда, то ли из принципа, то ли у них там были определенные условия контракта.
Он вообще ничего не знал. Воспользовался аукционом — и на этом все. Как там у девушек, он понятия не имел.
Ни сколько они получали от суммы, что он заплатил, ни какие у них были обязанности. Вернее, что им говорили.
Ему-то, разумеется, предоставили полную свободу действий.
— Потому что могу помочь, — ответил без раздумий. — И потому что здесь ты проведешь еще некоторое время. Я не прошу тебя изливать душу, но постарайся быть со мной честной.
Полина нахмурилась, поджала губы. Определенно что-то для себя решала.
Динар же… он давно все решил. Подсознательно. Сам себе пока в этом не признался, но решил. Отпускать ее не хотелось от слова совсем.
Полина его возбуждала. Будоражила тело и, что немаловажно, душу.
— Это аукцион — первый, — сообщила ему на выдохе.
Стоило ли говорить, что в тот момент у Динара камень с души свалился? Он не сдержал облегченного выдоха. Все остальное было неважно. Она пришла впервые. Первый раз. До этого у нее был муж. Он и сам не понимал, почему это было для него так важно. Почему-то было. Знать, что ее видело и трогало не так много мужчин.
Последний раз Динар испытывал подобное так давно, что уже и забыть успел, что может так чувствовать.
— Мой муж… задолжал денег. Но это ты и так знаешь. Выбора у меня не было. Те люди, что пришли к нам…
Она замолчала, закусила губу, словно раздумывая, говорить или нет. Динар хотел услышать. Хотел знать, что люди Грозовского делали.
— Один из них планировал меня забрать. Что-то типа отработки, но нам удалось уговорить их подождать. Какое-то время. Я… у меня просто не было выхода. Они бы все равно забрали меня. Точнее, он.
Кто именно, Динар уточнять не стал. Узнает — обязательно с ним поквитается.
Пока Полина говорила, он думал о том, как же спокойно и однообразно проходила его жизнь последние семь лет. Никаких потрясений, эмоций. Ничего. Полнейшая пустота и штиль.
А тут…
Его срывает с полоборота. Единственное, о чем Динар мог думать — месть и война. Запах крови его привлекал, хоть он и слишком долго его не чувствовал. Забыл уже, как это.
Полина будила в нем животные, первобытные инстинкты. Животную страсть, едва контролируемую похоть, жажду добычи и мести. То, что он так упорно подавлял и от чего бежал. Ему было незачем это испытывать.