– Да не хочу я перед этой стервой прогибаться! – запротестовал Влад. – У меня других дел полно. Вон, пусть наш слюнтяй Никита ей угождает.
– А если она всё же не отдаст деньги? – задумался Иннокентий.
– Тогда ты эту проблему решишь другим путём, – сказала Зинаида, многозначительно посмотрев на мужа.
– Она всё-таки моя сестра, – нахмурился он и тяжело вздохнул. – Ладно, поживём – увидим…
Ночью Даша крутилась на широком диване, силясь уснуть. Но это сделать было очень трудно, потому что в этой же комнате на полу спал её «дядюшка Жора» и друг его – дядя Стасик. Ночную тишину нарушали размеренный мощный храп Бурого и писклявые постанывания и почмокивания Жилы. Девушка и свистела, и тихо хлопала в ладоши, но это помогало лишь на время, через пять минут всё начиналось заново. Наконец, Даша засунула голову под подушку и кое-как заснула.
Бурый открыл глаза. Первые лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он посмотрел на часы, было только семь часов утра. Михаил почувствовал, что рядом кто-то уткнулся ему в бок. Он с удивлением посмотрел направо. Это Жила сполз со своего матраса и, свернувшись калачиком и пристроившись у Бурого под мышкой, слюнявил ему майку. Михаил брезгливо отодвинул друга.
Нос уловил приятный аромат кофе. Бурый удивился. Он сел и посмотрел на свой диван, который был аккуратно застелен. И он всё вспомнил: и про Дашу, и про то, что сегодня они её отвезут куда-нибудь подальше и отпустят. Что ж, надо поскорее решить эту проблему. И тогда его жизнь опять войдёт в размеренное, привычное для него русло… И тут Бурому почему-то взгрустнулось. Слишком тоскливая была у него жизнь.
А впрочем, он к этому привык.
«Зато я сам себе хозяин! Живу, как мне хочется!»
Бурый поднялся с матраса и в семейных трусах пошёл в туалет.
«Это моя квартира! Поэтому хожу, как хочу! А девчонка всё равно ни черта не видит», – оправдывал он свой не очень-то приличный вид.
Он прошёл в коридор и услышал за закрытой дверью кухни тихий тоненький голосок. Это Даша пела задорную русскую песню:
Бурый подошёл поближе к двери и стал слушать песню. Внезапно дверь открылась, и он увидел светящееся от приветливой улыбки лицо девушки.
– Доброе утро, дядюшка!
И Бурому вдруг стало неловко от своего полуголого вида. Он схватил с гвоздя кухонное полотенце и стыдливо им прикрылся, хотя понимал, что Даша его не видит. Но было что-то такое очень чистое и возвышенное во всём её облике, что Михаил не мог при ней быть расхлябанным. Это как бы оскорбляло девушку.
– А как ты узнала, что я здесь стою? – удивился Бурый.
– Я почувствовала.
– Что ты почувствовала? – не понял Бурый.
– Что за дверью стоит мой родной человек, – очень просто ответила Даша, словно это было само собой разумеющееся.
Бурый в шоке смотрел на девушку, не в силах вымолвить ни слова.
– Дядюшка, иди завтракать. Я тебе кофе сварила и яичницу пожарила!
Бурый повернул голову к плите, на которой стояла сковородка. И тут он увидел, что на тумбочке рядом с раковиной было аккуратно расстелено чистое полотенце, на котором среди вымытых тарелок и чашек (Бурый с вечера просто покидал всю грязную посуду в раковину) лежал его пистолет. Он подскочил к тумбочке и схватил свой «ТТ», из которого полилась вода.
– Ты что сделала? Зачем ты его намочила? – воскликнул Бурый.
– Что намочила? – не поняла Даша. – Я просто помыла посуду и вашу репоколку. От неё вода была такая масляная! Я прямо замучилась отмывать, пришлось её даже в порошке замачивать. Дядя Жора, надо репоколку почаще мыть!
Бурый в недоумении посмотрел на невинное улыбающееся лицо девушки и лишь вздохнул. Он обречённо выкинул пистолет в мусорное ведро. В его профессии оружие должно быть безупречного качества. Любая заминка в работе пистолета может стоить слишком дорого.
– Дядя Жора, скорее умывайся, а то яичница стынет! – приказала Даша и легонько подтолкнула Бурого с кухни.
Михаил вернулся в комнату и пихнул Жилу ногой.
– Эй, вставай!
Жила кряхтя поднялся, потянулся, пару раз присел и сделал махи ногами.
– Хватит конечностями дрыгать! Здесь тебе не спортзал, – проворчал Бурый. – Собирайся скорее. Пора девчонку отвозить.
Михаил оделся и пришёл на кухню. Даша уже накрыла на стол «дяде Жоре» и стала варить кофе для дяди Стасика. Бурый с интересом наблюдал, как девушка, ощупывая себе путь левой рукой, подошла к плите, потом выдвинула ящик тумбочки, нашла там спички, нащупала на плите крайний справа переключатель, левой рукой сначала проверила местоположение конфорки, зажгла спичку, поднесла её, а в конце ещё поводила рукой над конфоркой, чтобы убедиться, что идёт тепло, значит, огонь горит. Конечно, это получалось намного дольше, чем у обычных людей, но зато девушка не чувствовала себя беспомощной в этом тёмном для неё мире.