– Я со своим дядей на машине приехала, а потом потерялась на рынке, – сказала дрожащими губами Даша, и опять из её глаз полились слёзы.
– А в милицию не обращалась?
– А надо? – удивилась девушка.
– Вообще-то не советую. У нас менты вокзальные, знаешь, какие злые! Чуть что, за шкирку – и в кутузку! А ещё грозятся в колонию отправить! А главное, почти ни за что!!! Я же по-крупному не ворую, так, ерунда, чтоб на жизнь хватало. А они… Тьфу, менты поганые! – со злости сплюнул мальчик. – А ты чё думаешь дальше делать?
– Не знаю, – уныло опустила голову девушка.
– Но здесь тебе ночью сидеть нельзя. Опасно! – предупредил Янко. – Хотя грабить у тебя уже нечего, но могут ведь и прирезать или ещё чего с тобой сделать…
– А мне некуда идти, – каким-то уже безразличным тоном сказала Даша и поёжилась от холода.
– Ладно, пошли со мной. У нас, правда, тоже небезопасно. Но хоть поспишь в тепле да на матрасе.
Янко взял девушку за руку и повёл её с вокзальной площади.
– А почему у вас небезопасно? – всё-таки поинтересовалась Даша.
– Барон у нас очень лютый! Кто его знает, как он решит с тобой поступить, – ответил мальчик.
Даша оробела, но всё же пошла за своим новым знакомым. Выбора у неё всё равно не было.
Янко с Дашей подошли к калитке, за которой темнел большой двухэтажный дом из бруса, украшенный ажурными деревянными деталями и витражными окнами. Несмотря на то, что дом был похож на красивую ярмарочную игрушку, общее впечатление было каким-то гнетущим. За красно-зелёными витражными окнами невозможно было увидеть, что там происходит внутри. И оттого местные жители придумывали жуткие истории про этот дом и его обитателей, а потом, сами поверив в эти выдумки, боялись ходить мимо дома по улице.
Янко с Дашей поднялись по скрипучим ступеням на крыльцо, открыли массивную дубовую дверь и сразу оказались в просторном зале. Даша невольно поморщилась, потому что в нос неприятно шибанул сильный запах табака.
За большим деревянным столом сидели четверо мужчин. У них был серьёзный разговор, который и прервали вошедшие.
– Ты кого привёл? – услышала Даша грозный бас.
– Дядя Шандор, ей негде переночевать. Она на вокзале одна сидела, – стал оправдываться Янко.
– И что? Пусть на вокзале бы и ночевала. Зачем ты в дом чужую привёл? – сердился седовласый барон. – Ты пока не имеешь права сам принимать решения! А я тебе приводить её в дом не разрешал.
– Она слепая! И у неё деньги пропали. Ей не на чем домой вернуться. А на вокзале с ней беда ночью может случиться. Мне жалко её стало, – шмыгнул носом мальчик.
– Баро, не гневись, – обратился к барону его двадцатилетний брат Гудло. – Разреши, пусть девчонка переночует.
– Цыгане всегда славились своим гостеприимством, – поддержал Гудло худощавый цыган Хохан.
– Она гадже, чужая! Она не знает наших законов и осквернит нам жилище! – продолжал хмуриться Шандор.
– Негоже выгонять слепую девочку ночью на улицу! – послышался тихий скрипучий голос из угла комнаты. Там в клубах дыма в кресле сидела старая цыганка Замбила и с закрытыми глазами курила трубку.
Замбила была старейшиной рода Пэтрэшив, поэтому её очень уважали и с её мнением считались.
– Ладно, пусть переночует. Янко, отведи девчонку на женскую половину, – разрешил Шандор. – А завтра проводишь её до вокзала.
– Я сама её отведу, – поднялась кряхтя Замбила.
– И позови мою жену, – приказал Шандор, – разговор у меня будет с ней серьёзный.
– Как скажешь, баро, – покорно кивнула Замбила и, подойдя к Даше, взяла её за руку. – Пойдём, деточка.
Цыганка повела Дашу за собой. Дверей внутри дома не было, а арочные пролёты между комнатами загораживали занавески или прибитые к притолоке ковры.
Старуха отодвинула полог тёмно-бордового ковра, и они оказались в комнате, где на низких лежанках, покрытых парчовыми и бархатными покрывалами, возлежали четыре женщины разных возрастов и следили, как маленькие дети играли на очень красивом персидском ковре, расстеленном на полу во всю комнату.
– Эта девушка с нами переночует, – объявила им Замбила. – Она наша гостья, поэтому отнеситесь к ней с уважением.
– Она же гадже! – возмутилась сорокалетняя цыганка Шанита. – Она осквернит нам все вещи! Придётся потом выбрасывать!
– Она не будет ничего трогать. Правда, деточка? – ласково обратилась к ней старуха.
– Конечно, я ничего не буду трогать, – испуганно пробормотала Даша. – Обещаю!
– Вот и умница, – одобрила Замбила и приказала родственницам: – Постелите ей что-нибудь на эту лежанку. Она здесь будет спать.