– А, была не была! И я три рубля дам! – пошёл вразнос Фёдор Афанасьевич.
– Ладно, и я два рубля отдам. Всё равно пропью! – станцевал чечётку Миханя.
– Итого у нас получается шесть рублей! Это мы можем аж три кило мяса купить!!! – подсчитал хозяйственный Фёдор Афанасьевич.
– Лучше два кило и водочки! Да? – подмигнул Миханя.
– Ой, мои дорогие, что бы я без вас делала! – всплакнула Нина.
– Не горюй, Нинка! Сейчас такой стол организуем – не хуже, чем в Кремле на банкетах! – потирал руки Миханя. – Твой зятёк аж поперхнётся от удивления!
Стол действительно получился, с точки зрения обитателей квартиры, шикарный. Тут тебе и огурчики солёные, и тонкими ломтиками нарезанное сало, и возвышающаяся золотистой горкой на тарелке квашеная капуста, и картошка жареная, и винегрет, и селёдка под «шубой», и грибочки! А самое главное – аппетитное, с румяными прослойками жира, ароматное жаркое!!!
Все жильцы сидели за столом и громко глотали набегающие в рот слюни.
– Нин, Вась, а может, начнём? – потянулся к огурцам Миханя.
– Нет! Ещё подождём! – стукнула его по руке Нина. – Без дочки с зятем нельзя праздновать!
Миханя обиженно вздохнул и жадно покосился на стоящую рядом бутылку.
– Водка тёплая будет, – обеспокоенно произнёс он. – Не такая вкусная! Давайте хоть по рюмашечке, а?
– Поставь! – тоже стукнул его по руке Василий. – Ты и кипятком её заглотишь, не побрезгуешь!
Они подождали ещё полчаса. И ещё. И ещё…
– Да пропади всё пропадом! – заявил Миханя и стал открывать бутылку. И никто его не остановил.
– Не приедут они! – вслух сказала Марья Петровна то, о чём другие уже давно догадались. – Давайте хоть сами поедим. Зря, что ли, мы столько наготовили!
Все гости рьяно стали накладывать себе еду на тарелки. И только Нина продолжала смотреть на дверь.
– Как же это, а? Да что же это… – растерянно бормотала она.
Подслеповатая бабушка Тоня, увидав, что все начали кушать, решила, что молодожёны уже приехали, и радостно крикнула:
– Внученька моя родная, поздравляю тебя со свадьбой!
Все в шоке уставились на старушку, а потом вдруг поддержали этот спектакль.
– Зина! Желаю тебе счастья в семейной жизни! Такого полного, как этот стакан! – встав, произнёс тост Миханя и опрокинул в себя целый стакан водки.
– И стабильного благосостояния! – важно произнёс рассудительный Фёдор Афанасьевич. – Чтобы денежка к денежке!
– Да детей побольше! – добавил Василий и обнял жену. – Как у нас с твоей мамой! Ну, Нинка, не реви, свадьбу дочери же отмечаем. Скажи лучше тост.
– Доченька моя милая, – произнесла Нина, еле сдерживая слёзы. – Пусть у тебя всё будет хорошо! Дай бог, чтобы вы с мужем жили дружно, в любви, в радости и….
Больше она не смогла вымолвить ни слова, потому что заплакала и уткнулась мужу в плечо.
– Ур-р-ра! – хлебнув водки, весело закричал парализованный дедушка со своего дивана, размахивая правой дееспособной рукой так, словно призывал всех ринуться в атаку.
– Ура-а-а! – подхватили гости, потому что «горько!» кричать было некому…
А Зина не приехала ни на следующий день, ни через неделю…
В этой квартире её не видели больше никогда.
Варя последние месяцы беременности ходила очень тяжело. Её мучили отёки на ногах, судороги и частые головные боли.
Да ещё по ночам ей стал сниться Саша. Он приходил в её снах такой печальный, садился в углу комнаты и молча, с укором смотрел на неё. Варя просыпалась среди ночи в холодном поту и долго потом не могла заснуть.
– Это бывает на последних месяцах, – успокаивала врач-гинеколог, которая наблюдала Варю всю её беременность. – Повышенная нервозность из-за страха перед родами вызывает ночные кошмары. Вы, Варвара Петровна, побольше гуляйте перед сном, пораньше ложитесь спать, и всё пройдёт.
Но это не проходило. Саша опять и опять приходил к ней во сне. Он так измучил её душу!
И однажды, гуляя по Москве, Варя робко вошла в монастырские ворота. Но зайти в саму церковь Варвара не смогла. Боязно! Слишком долго им внушали в школе, что религия – это «опиум для народа», что в церковь ходить стыдно, что это удел только умалишённых одиноких старух. Поэтому она просто стояла возле ступенек, с интересом слушала церковное пение и пыталась рассмотреть через открытые двери, что же там происходит внутри.
– Что, дочка, не проходишь? – подошла к ней маленькая сгорбленная монашка. – Вижу, плохо у тебя на душе. В глазах твоих боль засела, жжёт тебя что-то изнутри, да? А ты зайди, зайди, голубушка, в церковь, помолись Божьей Матери, излей ей душу. Сразу легче станет!