– Нет-нет, извините, я не верующая, я просто мимо шла… И вообще мне домой пора, – застеснялась Варя и тут же собралась уходить.
– Подожди, красавица, не беги. Не зря тебя ноги сюда привели. Думаешь, ты сама в монастырь пришла? Нет! Это тебя Бог привёл! Но раз ты боишься в церковь зайти, то давай-ка, дочка, присядем на скамейку, поговорим. Может, я тебе чего и посоветую.
И Варя подчинилась. Она села на скамейку в монастырском саду и рассказала этой совершенно чужой бабульке всё, что произошло в её жизни, и даже то, в чём не то что родной матери, но и самой себе было стыдно признаться.
И, как ни странно, после этого рассказа-исповеди Варе действительно стало легче. И уже неважно было, что говорила и как утешала её монашка. Варя уже одним тем, что признала свою вину и приняла в свою душу раскаяние, скинула с себя очень тяжкий груз.
Домой она вернулась уже совсем другим человеком. Даже Григорий это заметил.
– Лицо у тебя как посвежело. Ты где гуляла? В парке? – поинтересовался он.
– Нет, по городу, – ответила Варя. Признаваться мужу про монастырь она не стала. Он всё равно не поймёт, а скорее всего будет ругаться. – Просто погода хорошая, поэтому и мне на душе хорошо!
И с тех пор Варя часто украдкой от мужа стала заходить в монастырские ворота. Там ей было хорошо, даже дышалось как-то легче.
Саша перестал Варе сниться. Но пропустить годовщину его смерти она не могла. В этот день Варя всё-таки зашла в саму церковь, но долго задерживаться там не стала, всё ещё чувствовала себя здесь неловко. Она купила свечки и быстро вышла на улицу, оглядываясь по сторонам, не заметил ли кто из знакомых этот её совсем не комсомольский поступок.
Григорий возвратился домой неожиданно рано. Он был пьян, потому что отмечал с таджикскими друзьями крупную сделку по наркотикам. Муж ввалился в дом и увидел, что в зале Варя зашторила окна, накрыла на стол и даже зажгла несколько церковных свечек.
– Это что ещё за банкет ты без меня устроила? Да ещё и при свечах!!! – набычился Григорий и вдруг увидел кроме тарелки жены ещё одну тарелку и стакан с водкой, накрытый хлебом. – Это что такое? Ты с кем тут пьянствуешь?
Варя обомлела. От страха у неё даже скрутило живот. Она испугалась, что сейчас родит недоношенного ребёнка.
– Гришенька, я тут одна, – попыталась она успокоить мужа.
– Не ври! Для кого ты вторую тарелку поставила? Кто к тебе должен прийти? – заорал Григорий и смахнул со стола всё, что там стояло.
Варя испугалась, что будет пожар, и кинулась поднимать с пола горящие свечки. Но Григорий расценил это как неповиновение. Он схватил жену за волосы.
– Говори, шлюха, с кем у тебя свидание? – бушевал муж.
– Ни с кем, Гришенька. Я просто поминаю Сашу. Ведь сегодня годовщина его смерти, – пришлось сказать Варе в надежде, что муж успокоится.
Но, услышав это имя, Григорий пришёл в бешенство. Он стащил с себя ремень и начал хлестать им жену, причем наносил удары и по голове, и по рукам, которыми она закрывала лицо, и по животу.
– Ах ты, шлюха, по своему любовнику тоскуешь?!
– Гришенька, что ты делаешь? Я же беременная! – пыталась остановить его Варя.
– Беременная? Небось и ребёнка от него зачала! – заорал, не соображая, что говорит, Григорий и толкнул жену в живот.
Варя пронзительно закричала и упала. Только сейчас Григорий опомнился.
– Варя! Тебе больно? Ладно, не обижайся! Я сорвался. Но ты сама виновата. Не смей упоминать в моём доме имени того парня! Не смей даже думать о нём! Поняла? Вот так-то. Ну всё, вставай. Я тебя прощаю. Давай мириться.
Но Варя лежала на ковре, скрючившись от боли, и стонала.
– Что, тебе плохо? Сейчас, потерпи, я отвезу тебя к врачу!
Григорий выскочил на улицу, вывез машину из гаража, потом на руках вынес жену из дома и помчался, не обращая внимания на светофоры, в больницу.
– Всё нормально, – успокоила его доктор. – Угрозы выкидыша нет. Пусть ваша жена полежит у нас пару дней, мы её понаблюдаем, а в субботу можете её забрать.
Григорий уехал. А Варя на следующий день рано утром ушла из больницы. Она приехала к матери и кинулась ей на шею.
– Мама! Мамочка! Он меня избил! – зарыдала Варя.
– Да как же это он мог? Ты же беременная! – охнула Татьяна Ивановна и прижала к себе дочь.
В коридор вышел Иннокентий. Женщины посмотрели на него, ожидая вердикта. Но он молчал, угрюмо уставившись на сестру.
– Я не хочу к нему возвращаться! Я не могу его сейчас видеть! – стала умолять брата Варя. – Пожалуйста, Кеша, не прогоняй меня!
Иннокентий молча вернулся в кабинет, взял телефон, набрал номер и сказал в трубку: