Варя давно перестала любоваться на себя в зеркало. Нет, красота её никуда не делась. Наоборот, сейчас лицо Вари, умело подкрашенное, стало ещё красивее, эффектнее. Она стала похожа на породистую роскошную самку, как выражался Григорий. Но эта слишком серьёзная и печальная женщина, которую она видела в отражении, была совсем не похожа на ту юную и беззаботную Стрекозу-вертихвостку, которой Варя была ещё совсем недавно. А это означало только одно – счастливая пора её жизни закончилась.
Вскоре к скамейке подошла старушка в монашеском одеянии и присела рядом с Варей.
– Вот, матушка, возьмите ещё пожертвование на восстановление храма, – протянула Варя деньги. – Помяните опять усопших Александра и моего сыночка.
– Варварушка, вот ты сколько уже ходишь сюда, а всё чего-то стесняешься, – покачала головой монашка. – Ты, голубушка, зайди в храм, подойди к иконе и помолись сама о себе, о родных, сама и усопших помяни.
– Но как? Я же не знаю ни одной молитвы!
– Молитвы написаны мудрыми людьми. Их хорошо бы знать. Но Бог слышит и простые слова, главное, чтобы шли они от самого сердца, – мягко сказала матушка Ефросинья. – Разговаривай с Богом, деточка. И он тебе поможет.
– Бог мне уже ничем не поможет, – угрюмо ответила Варя.
– Вот это ты напрасно так думаешь. Жизнь твоя ещё не окончена. Первую половину своей судьбы ты, Варвара, прошла без Бога в сердце, поэтому и накуролесила с лихвой. А теперь тебе надо открыть Богу свою душу, молиться о прощении. И уже со светлой, чистой душой жить дальше… Подумай над моими словами, деточка, подумай.
Варя глубоко вдохнула свежий осенний воздух.
– Как же хорошо у вас здесь, матушка! Мне здесь так спокойно, так на душе радостно становится! Даже уходить не хочется!
Монашка пристально посмотрела на Варю, но ничего не сказала.
Варвара с Григорием молча ужинали дома. Он недовольно косился на жену и наконец не выдержал.
– Ну и долго будет продолжаться этот траур? – раздражённо спросил Григорий, бросив на стол вилку. – Сколько можно?! Мне надоело твоё постоянно угрюмое лицо, мне надоела эта гнетущая тишина в доме! Я чувствую себя здесь как в склепе!
Варвара молчала и лишь ещё сильнее опустила голову.
– Что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! – закричал Григорий.
– Отпусти меня, Гриш, – тихо попросила Варя.
– Что?! – опешил Григорий. – Куда это тебя отпустить? К кому?
– В монастырь! – ответила Варвара и даже слегка улыбнулась.
Григорий был настолько ошарашен, что сначала в комнате повисла тишина, а потом он вдруг разразился таким неудержимым хохотом, что долго не мог остановиться.
– Ну ты и придумала! Вот это сказанула! И как эта глупость в твою голову пришла? Кто тебя надоумил? Или ты шутишь?
– Я серьёзно говорю. Гриш, я долго думала, но потом твёрдо решила уйти в монастырь. Мне там будет лучше. Отпусти меня, пожалуйста, я тебя очень прошу!
– Ты это серьёзно?!! Вот дура! Ты что, хочешь меня на посмешище перед всей Москвой выставить? «У Григория жена монашка!» Это же сдохнуть от смеха можно! – закатил он глаза. – Значит, так, жёнушка, выкинь эту идиотскую идею из своей головы! Даже думать об этом не смей!
– Гриш, ну, пожалуйста, зачем я тебе? Я же знаю, что у тебя есть любовница. Вот и живи с ней. А я уйду…
– Так ты из-за Инны решила уйти в монастырь? – улыбнулся он, что наконец понял причину. Он обнял жену. – Вот глупости! К ней даже ревновать не стоит. Она же шлюха! Успокойся, я её не люблю и никогда с ней жить не буду. А ты, Варька, сама виновата, что я к любовницам хожу. Ты же со мной стала холодная как ледышка. Да ещё этот вечный траур. Мне с тобой тоскливо. Вот и приходится…
– Нет, Гриша, это не из-за ревности. Я давно решила уйти, просто боялась тебе сказать.
– Значит, так, Варвара, послушай меня внимательно. Я в эти игры с разводами не играю. Зачем мне баб менять? У меня, у Григория, будет только одна жена. И это ты. Во-первых, я люблю тебя. А во-вторых, слишком много ты, голубушка, обо мне знаешь. Что же, мне убить тебя придётся? – он с усмешкой поглядел в её испуганные глаза. – Не бойся, пока ты со мной, я тебя не трону. Но никогда никуда я тебя не отпущу! Запомни это! Нас может разлучить только смерть или тюрьма! Я ясно объяснил? И не вздумай убежать! Я тебя найду, ты это знаешь. А монастырю твоему тогда не поздоровится! Разнесу к чертям собачьим!
– Ты грешно говоришь! – возмутилась Варя.
– Я живу грешно! – усмехнулся Григорий.
Он уехал к любовнице. А Варя в задумчивости повторяла его слова: «Нас может разлучить только смерть или тюрьма… Только смерть или тюрьма…»
– Что ж, ты сам виноват, – прошептала она с ненавистью в глазах.