Я сдалась.
В шесть вечера я стояла за прилавком «Капкейка», перебирая пальцами край фартука. Дядь Миша сегодня отпросился пораньше, оставив меня за старшую. Я специально не надела колпак, распустила волосы, даже чуть-чуть подкрасила ресницы. Маленькая женская месть самой себе.
Ровно в шесть колокольчик звякнул.
Дамир вошёл один. Без фотографа, без свиты. В джинсах и чёрном свитере крупной вязки. Он выглядел моложе, проще, но всё равно опаснее атомной бомбы.
- Привет, - сказал он, останавливаясь у прилавка.
- Здравствуйте, - ответила, спрятав дрожащие руки под прилавок.
Он улыбнулся краешком губ и положил на стекло витрины конверт.
- Здесь тридцать тысяч, - сказал он буднично. – За рисунок.
У меня отвисла челюсть.
- Тридцать... чего? - переспросила, думая, что ослышалась.
- Тысяч. Рублей, - уточнил он. – Мало? Могу добавить.
- Да вы с ума сошли! – выпалила. – Это мазня!
- Мне нравится.
Я смотрела на конверт и не могла пошевелиться. Тридцать тысяч. Это маме на зубы, и ещё на лекарства останется, и ей на месяц хватит не думать о еде.
- Я не могу это взять, - прошептала, но голос предательски дрогнул.
Очень даже могу. Очень надо.
_______
Друзья, приглашаю в новинку литмоба:
"Тортик для строгого босса" от Мирослава Меленская
Читать: https://litnet.com/shrt/_X3y
5
- Можешь, - он пододвинул конверт ко мне. - Это не благотворительность. Это сделка. Я плачу за эмоцию.
- Вы странный, - выдохнула я.
- Знаю. Но это не отменяет того, что я хочу тебя узнать.
От его прямоты у меня пересохло в горле. Он не играл. Он говорил это так, как будто покупал акции. Спокойно, уверенно, без тени сомнения.
- Зачем? - спросила я, глядя ему в глаза. - Посмотрите на меня. Посмотрите на себя. Зачем я вам? У вас там... модели, актрисы, богатые невесты.
Он молчал долгую минуту. Потом облокотился о прилавок, приблизив своё лицо к моему.
- Знаешь, в чём проблема моделей и актрис? - тихо спросил он. - Они слишком правильные. Они боятся лопнуть, бояться улыбнуться, бояться съесть лишний кусок. Они всё время играют. А ты... ты настоящая. Ты краснеешь, когда злишься. Ты кусаешь губы, когда волнуешься. Ты пахнешь ванилью и корицей, а не этими дурацкими духами за тысячу баксов.
Я забыла, как дышать.
- И ты не смотришь на мой кошелёк, - добавил он. - Ты смотришь на меня, как на врага народа. Это... бодрит.
Он протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Его пальцы коснулись моей щеки. Обожгли.
- А фигура... - продолжил он, и его взгляд скользнул по моим плечам, по груди, по талии, спрятанной под фартуком. - Фигура это просто мясо. Важно то, что внутри. А внутри у тебя, Аня, вулкан. Я чувствую.
Я всхлипнула. Честное слово, всхлипнула, как дура. Никто никогда не говорил мне такого. Меня всегда либо жалели, либо унижали. А он... он видел во мне что-то, чего я сама в себе не видела.
- Не плачь, - попросил он. - Лучше угости меня десертом. Тем, который ты испекла сегодня.
Я кивнула, размазывая слёзы по щекам, и полезла за витрину за свежим эклером. Руки тряслись. Я протянула ему тарелку.
Он взял эклер, откусил и зажмурился.
- М-м-м... - выдохнул он. - Ты богиня. Выходи за меня.
Я засмеялась. Сквозь слёзы, нервно, истерично.
- Вы шутите?
- Ни капли, - он открыл глаза, и в них не было и тени улыбки. - Пока просто поужинай со мной. Завтра. Я заеду в семь.
- Я работаю до девяти, - ляпнула я первое, что пришло в голову.
- Я договорюсь с твоим дядей Мишей, - парировал он. - В семь.
Он взял салфетку, на которой лежал эклер, и вдруг нарисовал на ней шариковой ручкой, которую достал из кармана, маленькое сердечко. И написал внутри: «Аня».
- Это теперь мой рисунок, - сказал он, пряча салфетку в карман. - Бесценный.