7
В семь вечера я стояла у крыльца общежития и молилась, чтобы пошёл дождь.
Или чтобы у него сломалась машина.
Или чтобы я провалилась сквозь землю прямо в этом красивом платье.
Но дождь не пошёл.
Машина не сломалась.
А земля, как назло, держала меня крепко.
Чёрный автомобиль, длинный и блестящий, как зеркало, бесшумно подкатил к крыльцу. Дамир вышел.
Увидел меня. И замер.
Он смотрел долго.
Прожигающим взглядом, от которого у меня внутри всё плавилось.
- Ты… - сказал он наконец. Голос сел. Он откашлялся. - Ты невероятная.
- Это платье, - пролепетала я, чувствуя, как краснеют щёки.
- Это не платье, - он подошёл ближе. - Это ты.
Он открыл передо мной дверь машины. Я села внутрь, утонув в коже и дорогом запахе.
Ресторан оказался маленьким, уютным, с видом на ночную реку.
Нас провели в отдельный зал с панорамными окнами. Дамир сам отодвинул мне стул, сам налил воды.
Я молчала. Боялась открыть рот и сказать какую-нибудь глупость.
- Аня, - начал он, глядя на меня в упор. - Я понимаю, что это всё выглядит странно. Богатый мужик клеит бедную студентку. Пошлый сюжет для бульварного романа.
- Я не думала, что... - начала я, но он перебил.
- Думала. Имеешь право. Я хочу, чтобы ты знала: у меня нет никаких грязных намерений. Я не коллекционирую девушек. Я вообще никого не коллекционирую. Просто... - он замолчал, подбирая слова. - Просто я увидел тебя и понял, что давно не встречал такую.
От его слов у меня защипало в глазах.
- Но я не понимаю, - честно призналась я. - За что? За что мне такое?
- А за что мне такое? - усмехнулся он. - Ты думаешь, легко быть мной? Каждый день видеть фальшивые улыбки, слышать лесть, знать, что тебя любят не за то, какой ты, а за то, что у тебя в кармане? Ты глоток свежего воздуха, Аня.
В зал вошёл официант с шампанским и закусками. Дамир поднял бокал.
- За встречу, - сказал он.
- За встречу, - эхом отозвалась я.
Я сделала глоток и вдруг почувствовала себя легко. Страх ушёл. Осталось только любопытство.
- Расскажи о себе, - попросил Дамир.
Я молчала минуту, а потом начала говорить.
Про маму-учительницу, про папу, который ушёл, когда мне было пять, про мечту стать иллюстратором детских книг, про то, как пеку по ночам, когда грустно, про комплексы и про то, как однажды меня назвали «булкой» при всём потоке.
Дамир слушал не перебивая. Смотрел в глаза. Кивал. Иногда улыбался.
- Знаешь, - сказал он, когда я закончила. - А мне в детстве тоже дали прозвище. Бегемот.
Я удивилась.
- Ты? Бегемот?
- Я был толстым, - просто ответил он. - До пятнадцати лет. Жрал всё подряд, заедал стресс. Отец ушёл, мать пропадала на работе, я оставался один с няньками и холодильником. Травили знатно. Пока в один день я не посмотрел на себя в зеркало и не сказал: хватит. Я похудел. Вымахал. Построил бизнес. Но внутри... внутри я иногда всё ещё тот толстый мальчик, который боится, что его не примут.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него и видела не миллионера, не хозяина жизни, а живого человека со своей болью.
- Мы с тобой одной крови, Аня, - тихо сказал он, накрывая мою руку своей. - Мы оба знаем, каково это быть невидимкой или посмешищем. Поэтому я и потянулся к тебе. Ты моя родная душа.
Я молчала.
Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их.
Впервые в жизни меня кто-то понимал. По-настоящему. Без фальши.
- Я боюсь, - прошептала я.
- Чего?
- Тебя. Себя. Этого всего. Что это сказка, которая кончится в полночь.
Дамир поднялся, подошёл ко мне, сел на корточки и заглянул в глаза.
- Послушай меня, Аня. Я не принц на белом коне. Я мужик с кучей тараканов в голове и сложным характером. Но я никогда не сделаю тебе больно. Если ты дашь мне шанс.