Скорее инстинктивно я бросила полный мольбы взгляд в сторону белокожего эльфа, но тот даже не смотрел в мою сторону, точно меня и вовсе не было. Эта холодность меня невероятно раздражала — особенно если учесть то, что Тед первым, кто открыл для меня Аваллон; он был тем, кто заставил меня поверить в чудо. А теперь этот неподвижный чурбан вообще делал вид, будто мы не знакомы!
Я готова была простить ему то, что он столько скрывал от меня, но простить предательство — нет, это было уже не в моих силах. Почему-то мне казалось, что я уже разучилась прощать.
Королева темных эльфов была такой тощей и маленькой, что я поначалу даже и не заметила ее сидящего на узорчатом деревянном троне тельца. К тому же, кожу и внутренности до сих пор жгло огнем при виде смертоносного камня — тут уж было не до ее величества.
Жиденькие темные волосы королевы были коротко и неровно подстрижены, а во впалых глазницах и щеках чувствовалась усталость. Эльфийка смотрела сквозь меня полупустым взглядом черных глаз и, казалось, даже не замечала моего присутствия. Тоненькие бледные ручки в спасительном жесте обхватывали поручни величественного трона, а обутые в легкие туфли маленькие ножки не доставали даже до пола. Складывалось ощущение, что королева была смертельно больна — об этом кричало все ее тело, каждый тяжелый жест маленьких ручек.
Тогда я подумала, кому из нас двоих сейчас больнее: мне, чья кровь взбунтовалась в присутствии священного камня, или ей — маленькой королеве, сошедшей с ума. Наверное, она уже вообще не чувствовала боли. Эльфийская королева выглядела так, будто ей и вовсе было все равно. А, может, ей действительно было все до лампочки. Единственное, что приходило на ум, это то, что эльфийка была очень и очень стара, хотя по росту и телосложению вовсе выглядела как ребенок.
Королеву обступила целая толпа приближенных эльфов — каждый сверлил меня злостным и жадным взглядом, тогда как взгляд маленькой эльфийки не выражал ничего. Высокие, с черными бездушными глазами и тонкими губами, — все в этих эльфах так и кричало об их жажде власти. Они смотрели на меня как на аппетитнейший кусок мяса, глотая слюнки и едва сдерживая себя, чтобы как по команде не впиться случайно мне в глотку. Глядя в их голодные одинокие глаза, я подумала, не похожи ли эти существа на самых настоящих вампиров, а не на милых эльфах, о которых написано столько сказок и снято столько добрых и трогательных фильмов. Но реальность оказалась не такой уж радужной.
События больше напоминали какой-то дурной сон, и я все пыталась уловить, что же тогда действительно произошло. Была ли я виновата в смерти такого количества народа, в развязавшейся наконец войне, в конце концов? Теперь я уже не знаю. Трудно сказать.
Но я никак не могу найти тот момент в своей памяти, который послужил точкой отсчета.
Отец говорит, ничто не происходит случайно, для всего есть причина. Где же тогда причина того, что всего за несколько дней я из маленькой девочки, как называл меня Тед, превратилась во взрослую девушку с быстрым, как молния, разумом и твердыми, как у камня, чувствами? Что заставило меня измениться? И, главное, когда же все это произошло?
Мой проводник легонько поклонился, а затем, прижав сжатый правый кулак к груди, обратился к королеве сухим голосом. Слов мне было не разобрать, но по одному тону Альмарина я смогла понять, что он не испытывает к своей повелительнице ничего, кроме безграничного уважения. Даже к Нарогу он и то обращался намного мягче, а с больной эльфийской королевой разговаривал вовсе как с пустым местом.
Мне было не понять этой любви эльфа и его королевы — любви черствой, однобокой, любви, от которой нельзя было отказаться, которая приходила в разум этих волшебных существ с рождением, впитывалась с первыми солнечными лучами и улыбками матерей. Эта любовь была неотделима от них, была частью их природы.
Черный принц продолжал что-то докладывать монотонным голосом, а когда речь, по видимому, пошла о чем-то важном, то взгляд королевы немного оживился, хотя сама она по-прежнему напоминала безвольную куклу.
Болезненно тонкие ручки внезапно обхватили дрожащее тело, будто ей было холодно.
Я сжала зубы, чтобы не закричать от проникавшей в мое тело боли. Ломило кости, пульсировала кровь, и в голове точно вот-вот был готов взорваться внезапно оживший вулкан.
Стоявший неподалеку от меня Тед также внимательно слушал доклад наемника, но ничем не выдавал своего явного любопытства.