Мне стало уже просто любопытно, и я едва не забыла о том, что решила уехать из Мак-Марри при первой же возможности. Что ж, пока эта самая "возможность" казалась мне все более и более призрачной.
Все же это был мой первый день в новой школе, и мне не хотелось опаздывать, несмотря на то, что здесь этот вопрос, казалось, никого не волновал.
Нужный корпус я нашла быстро, да и аудитория оказалась заметной с первого взгляда. Почувствовав, как в животе завязался тугой узел, я на мгновение задержала дыхание и осторожно постучалась.
Из-за двери не раздалось ни привычного "Войдите!", ни вообще какого-либо звука. Складывалось впечатление, что в кабинете вообще не было занятий. Набравшись смелости, я нажала на дверную ручку, и та в ответ озлобленно скрипнула.
Аудитория была сплошь забита учениками: бесконечные рубашки в клеточку сливались в моей голове в одно большое клетчатое пятно. Около доски копошился полноватый профессор и аккуратно выводил на коричневой поверхности название новой темы, но в классе царила такая тишина, будто бы здесь сейчас готовились писать экзамен.
Я мялась в дверях, не решаясь окликнуть седовласого преподавателя. Тот же, в свою очередь, наотрез отказывался замечать мое присутствие. Из аудитории послышался короткий смешок, но он быстро растворился в расползающейся тишине. Все это казалось мне странным. Нет, не просто странным, а слишком-слишком странным.
Прошло, наверное, минуты две, прежде чем профессор обратил на меня внимание. Блестящая лысина, очки-половинки и белоснежная борода — идеальный образец Санта-Клауса обыкновенного.
— Мисс Макэндорс, — произнес он с расстановкой. Он не спрашивал, нет, а утверждал, произносил мою фамилию вслух, точно это было частью какого-то особенного ритуала. Никто из учеников при этом не издал ни звука: ни съязвил, ни вставил какое-нибудь неуместное замечание. В этих глазах светилось какое-то уважение по отношению к этому профессору.
— Профессор Болдрик. К вашим услугам. Профессор альтернативной мифологии, — сказал он нараспев, вложив в эти несколько фраз какой-то глубинный потаенный смысл, которого мне было не понять.
Все, что я могла сделать, это кивнуть.
Я ожидала, что профессор предложит мне какой-нибудь учебник, но этого не произошло, да и на столе ни у кого из учеников не было даже ручки.
— Присаживайтесь, мисс Макэндорс, — пригласил профессор Болдрик и жестом указал мне на одно из свободных мест в первом ряду рядом с — о нет! — той самой девушкой с соломенными волосами и шипованными браслетами. Отлично. Нет. Просто лучше не придумаешь.
Сжимаясь под заинтересованными взглядами класса, я постаралась как можно быстрее оказаться за своим местом. Девушка в красном в мою сторону даже не взглянула, как будто меня здесь и вовсе не было. Я же решила тоже не обращать на нее никакого внимания. Кинув сумку под парту, я подперла подбородок ладонями и приготовилась слушать свою первую лекцию по странному предмету с не менее странным названием.
— Наша сегодняшняя тема весьма интересна, — начал профессор. Конечно, так все говорят, а в конечном счете всегда получается очередное заумное бормотание, из которого потом не запоминаешь даже это самое хваленое название темы.
Затем профессор немного отошел от доски, чтобы заголовок было видно всем.
— Вестники смерти, — одновременно вместе с профессором Болдриков прочитала я вслух. Сказать, что я была шокирована, не сказать ничего. С трудом я соскребла с пола упавшую челюсть и почувствовала, как учащается сердцебиение. В какой сумасшедший дом я попала?!
— Итак, — продолжал профессор. — Во многих древних народах, в том числе и среди первых существ, населявших наш материк, потомков богов Туата де Данаан, были свои приметы приближения смерти. Предупреждение о смерти народы получали, преимущественно, от вестников — образов, появляющихся в ночи. Обыкновенно это были образы маленьких детей, ибо дети — символ жизни. Но у более богатых и знатных семей был свой вестник — Бэнши, которая начинала кричать о приближении чьей-то смерти. Если крик был тихим, то и смерть того, кто обречен умереть, будет спокойная, а если же Бэнши плакала громко… — Профессор сделал небольшую паузу, и только тогда я поняла, что почти не дышала. Впрочем, как и все, сидящие в аудитории. — Но самым страшным было увидеть Морриган — верховную богиню Туата де Данаан. Обыкновенно она появлялась в образе ворона, хотя могла предстать и в качестве прекрасной воительницы. Возможно, именно поэтому вороны здесь, за горами, так активно истреблялись, что сейчас их уже практически не осталось.