Больше всего я боялась, что эльф не поймет меня. Вдруг он говорит на каком-то не знакомом мне языке — как я тогда объясню ему, что не хочу причинить ему вреда? Да и даже если мне это удастся, позволит ли он мне уйти с холма после того, как я видела его?
Живой свидетель — плохой свидетель. Мертвый свидетель — хороший свидетель. Мертвый свидетель будет молчать.
В горле встал сухой горький ком, в ушах стучала кровь, и более я ничего не слышала: ни шума проносящегося мимо ветра, ни скрипа разбушевавшихся качелей. Мне как маленькому ребенку хотелось только одного — поскорей попасть домой, забиться с головой под одеяло и больше никогда не вспоминать о произошедшем. Забыть, как страшный сон.
Давай, Джини, давай, придумай хоть что-нибудь, уговаривала я себя, но от этого только больше начинала волноваться. Все это больше походило на какую-то странную сказку. Нет, не так. Я попала в страшную сказку, где каждый встречный, будь он животное или человек, пытается тебя убить.
Некоторое время я убеждала себя, что сплю, но я не была настолько глупой, чтобы наконец не понять, что все, что происходит, происходит на самом деле. В моей реальности.
Это не могло быть даже розыгрышем: все выглядело слишком по-настоящему, слишком реален был этот эльф с кожей, покрытой мириадами крохотных снежинок, слишком серьезен был дядя, когда говорил о Шварце. Нет, в Мак-Марри определенно происходит что-то не то. Возможно, это место просто аномально. Западная окраина мира — так почему бы тут не произойти чему-нибудь похожему на это?
Или, может, мир, о котором я знаю, вовсе не весь существующий мир? Есть ли что-то, что скрывается от человеческих глаз?
— Я предупреждал тебя, чтобы ты не ходила на холм, — внезапно заговорил эльф. Серебристая пыльца на его щеках ровным светом блестела на солнце.
— Предупреждал? — переспросила я и не узнала свой голос: хриплый, тихий, — точно у меня была ангина и я с трудом выговаривала слова.
Эльф не ответил, но мне уже и не требовался ответ: я все поняла. Гроза, сверкавшая накануне вечером над холмом. Тогда я думала, что мне показалось. Небо было ясным, но это была не просто гроза — это был сигнал для меня, чтобы я не совала нос не в свое дело. И как я могла не расшифровать это несложное послание?
Дело было даже не в грозе — мне давно нужно было понять, что я захожу за черту, перехожу все границы дозволенного. Я должна была сделать вид, что ничего не заметила, что все эти странности мне только привиделись. Потому что обычные люди обязаны поступать именно так. Они обязаны жить в своем обычном мире, не нарушать равновесие, не смещать мировые весы. Они обязаны обычными вечерами смотреть записи Маппет-шоу вместе со своими обычными лучшими подругами. Но все, что было вне этой нормальной жизни, влекло за собой только одно — неприятности.
— Два дня назад, едва ты приехала, я тут же почувствовал твой запах, а затем понял, что ты можешь видеть холм, — продолжило существо, не шевеля ни единой мышцей на своем лице. Казалось, ему так было вполне комфортно: замереть, сделать вид, что ты всего лишь что-то неживое, неподвижное.
— Я всегда могла видеть холм, — возразила я. Странно, как у меня вообще хватило смелости спорить с этим излучающим опасность существом. — Когда приезжала к дяде на Рождество, но я…
— Но тебе и в голову не приходило взобраться на него, — закончил за меня эльф.
Я кивнула.
— Возможно, все дело в крови. — Эльф задумчиво качнул головой; стеклянные глаза цвета неба заслонила непрозрачная дымка. Только сейчас я заметила, что у него совсем не было век, и, может быть, то, что я сейчас видела, было похоже на то, как люди закрывают глаза. Эльф меня тоже, казалось, теперь не видел. — Но, когда ты была меньше, ее зов внутри тебя был не такой сильный. — Дымка дернулась и моментально растаяла — эльф снова смотрел на меня своим холодным взглядом.