Дарси был приблудным котом, ему было всего несколько лет от роду, но в Мак-Марри это была обычная история. Здесь никто не обращался с котами так, как будто бы они члены семьи, в отличие от их мельбурнских избалованных их сородичей. Никто не помнит, как Дарси получил свою кличку, но, надеюсь, это не потому, что кто-то здесь перечитал "Гордость и предубеждение". Лучше уж тогда назвали бы его в духе лучших романов о Диком Западе. Например, Шериф вырви глаз или Папаша кислая рожа. Но, как корабль назовешь, так он и поплывет, так что Дарси больше напоминал обиженную барышню-аристократку, которой портной не успел в срок сшить новый наряд.
Присев около кота на корточки, я здоровой рукой принялась чесать его за ухом, но коту, казалось, было по барабану. Он даже не шевельнулся. Наконец я прекратила все свои попытки ублажить животное и просто села рядом с Дарси на пол. Правая рука с еще толком не сросшимися костями немного побаливала, но боль хоть как-то отвлекала меня от посторонних мыслей, а их, поверьте мне, было предостаточно.
— Хорошо тебе, Дарси, — с горькой усмешкой произнесла я, прекрасно понимания, что кот никогда не поймет, что я обращаюсь именно к нему. — Живешь себе на своем чердаке — все тебе до лампочки. Держишься от завтрака до ужина и временами садишься у дяди в ногах, когда по телевизору идет бейсбол. Если бы ты был человеком, Дарси, а не толстозадым ленивым котом, то ты бы обязательно был знаменитым бейсболистом, а у меня бы всегда были бесплатные билеты на матч. Здорово, правда? Играл бы в какой-нибудь "Джинджер" или "Калифорнии" и жил бы так же: от завтрака до завтрака с перерывами на бейсбол.
Кот не обратил на мои слова никакого внимания, и, отряхнув льняную ночную рубашку от пыли, скопившейся на полу, я встала и направилась в сторону комода с одеждой. А что я хотела от Дарси? Наверное, поздравления в честь того, что я сошла с ума и теперь разговариваю с котами.
Над одеждой особенно заморачиваться не пришлось: я схватила первые попавшиеся джинсы из стопки таких же, похожих, как близнецы, а затем, немного подумав, вытащила с самого дна ящика новенькую рубашку в мелкую красную клетку. Надо же, а когда я покупала ее в Мельбурне на какой-то из распродаж всего за несколько долларов, я смеялась и заверяла Стеф, что никогда не надену на себя такое уродство. Оказывается, все меняется. И подруги тоже.
Наспех причесавшись, я спустилась на первый этаж, где на столе меня уже ждали два красных яблока и бутылочка с молоком. В одно из яблок я тут же вгрызлась зубами, а второе кинула в тряпичную просторную сумку, которую всегда носила с собой. Нужно же где-то было носить фотоаппарат, в конце концов.
Дядя Рей уже ждал меня в машине. Мотор Шевроле уже сердито бурчал, а низкие облака, повисшие над фермой, обещали дождь.
Забившись на заднее сиденье, я сразу же пристегнулась, а затем обернулась назад, чтобы взглянуть на прицепленный к пикапу специальный фургон для перевозки лошадей. Не знаю, почему, но мне стало жаль Шварца, хотя я совсем его и не знала. Это был самый прекрасный, самый грациозный конь, которого я когда-либо видела, и наверняка он стоил больших денег. Сразу было видно, что в роду у него были только чистокровные скакуны.
Сквозь маленькую щелочку, предназначенную для поступления в фургон кислорода, я могла увидеть, как сверкали две пары чернильно-черных глаз. От этого взгляда мне стало немного не по себе, и я отвернулась.
Не успела я опомниться, как мы уже выезжали за ворота. Я даже боялась представить себе, во что превратятся дороги после того, как хлынет надвигающийся ливень. Если и в хорошую погоду это было настоящим приключением, то еще и под струями дождя эта поездка обещала быть просто "незабываемой".
Дядя Рей по-привычке смотрел на меня в зеркало заднего вида и ухмылялся. Я уже бросила всякие попытки отучить его от этого занятия, поэтому лишь временами посматривала на его улыбающиеся глаза, отражающиеся в мутном грязном зеркале.
— Мне звонили из больницы, — начал дядя Рей спустя несколько минут тишины (только мотор рычал, точно дикий зверь), — сказали, что ты отказалась посещать психиатра.
Я ожидала, что дядя заведет разговор на эту тему. Ему просто не могли не позвонить и не наябедничать эти зануды в белых халатах. Может быть, сам мистер Браун соизволил оторвать свою квадратную задницу от великолепного кожаного кресла и почтить Макэндорсов своим звонком.