Тед сделал несколько аккуратных шагов в сторону по хрустящему гравию и остановился. Грудь тяжело и медленно вздымалась, а глаза что-то внимательно выискивали на противоположном конце поля.
И оно не заставило себя ждать.
Черное, ссутуленное, с маленькими болотного цвета крылышками, больше похожее на жука создание. Даже в такую серую погоду, когда солнце трусливо пряталось за облаками, его, с позволения сказать, черная глянцевая кожа отсвечивала всеми цветами радуги. Точно я разглядеть не могла, но, кажется, у него были длинные тонкие и прямые, словно щетинки у зубной щетки, усы и плоский клювообразный рот, у которого почему-то нижняя губа была гораздо больше верхней. Существо передвигалось небольшими прыжками, тем не менее, преодолевая огромными длинными ступнями футов по восемь за раз. Оно напоминало чудовищ из самых страшных и изощренных кошмаров, но главное было не это. Оно — не было кошмаром и существовало на самом деле.
Огромные глаза мерцающего желтого цвета уставились на Теда, и я поблагодарила кого-то сверху, что эта мерзость не заметила меня. И только разглядев маленькие заостренные угольного цвета ушки, я узнала это создание. Вот он какой черный эльф вне поля битвы — такой, каким он и должен быть: омерзительный, склизкий, двигающийся так, как будто пресмыкается. Неужели, подобные твари вообще заслуживают право существовать и осквернять своим присутствием любой из миров?
Черная тень передвигалась чуть бочком, и создавалось впечатление, будто у него было что-то сломано или неправильно функционировало. Что именно — установить было практически невозможно из-за того, что тварь вообще казалась одним большим непонятным сгустком из чего-то клейкого и блестящего.
К горлу подступала тошнота, и мысленно я отметила, что хорошо, что в моем сне я не успела как следует рассмотреть этих омерзительных созданий.
Но Тед смотрел на тень без малейшего следа отвращения — его, напротив, ситуация, кажется, забавляла. Что он смог найти там забавного, я ума не могла приложить.
Когда тварь поравнялась с Тедом ("поравнялась" — скорее, преувеличение, ибо существо было настолько маленьким, что ему приходилось задирать голову, чтобы увидеть своего собеседника), она тут же выпустила изо рта злостное шипение. Я могла судить об этом по тонкому синему язычку, вывалившемуся из его клювообразного рта. Язычок слегка подрагивал, будто вибрировал, и я могла только представить себе, какие мерзостные звуки могло издавать это чудовище.
Затем Черная тень принялась резко крутить головой по сторонам: сначала она бросила взгляд на восточные трибуны, затем на комментаторскую будку, затем на северные трибуны… Не нужно было быть шибко умным, чтобы понять, что он осматривал стадион на предмет нахождения на нем посторонних. Меня, например.
Не теряя ни секунды, я пластом скатилась под сиденья, слепленных вместе как одна большая скамья. Я почувствовала, как правая рука мгновенно начала протестовать, заныв глухой болью. Гипс мне уже сняли некоторое время назад, но врач предупреждал, чтобы я лишний раз не подвергала руку нагрузке, пока все окончательно не заживет. Ага, вот и подходящая ситуация представилась.
И только я подумала, что меня пронесло, как вспомнила, что оставила на сиденье сумку, которое внимательное чудовище обязательно заметит. Но время текло, а никто не хватал меня за ноги и не пытался отгрызть мне голову. Может, это было и к лучшему.
Я не знала, сколько прошло времени — с собой у меня не было часов. Мобильник остался в сумке, но до него я сейчас вряд ли дотянусь. Минуты текли медленно, и я не могла определить, сколько времени уже лежала на холодной бетонной поверхности. Если отморожу себе чего-нибудь, то еще легко отделаюсь, — меньше всего мне сейчас хотелось попасть на обед к Черной тени в качестве закуски.
Руки затекали, в ногах начало неприятно покалывать. Я была без куртки — в одной тонкой рубашке. Жаль, что не в клетку, а то кто знает — может, у твари была аллергия на рубашки в клетку.
Прошло, наверное, не менее получаса, прежде чем я решилась выглянуть из своего убежища. Сначала я подумала, что мне померещилось, но на поле действительно больше никого не было. Смело выпрямившись в полный рост, я повернулась, чтобы забрать сумку и поскорее сделать отсюда ноги, но… На скамье было пусто, и вряд ли мою сумку просто сдуло ветром.
Я провела ладонью по холодной шершавой поверхности, как будто моя сумка была просто спрятана под шапкой-невидимкой, но тщетно. Я задумалась над тем, не оставила ли я ее в беседке, хотя я точно помнила, что брала ее с собой. Не то, чтобы я очень любила эту сумку, но мне было жаль лежавший в ней фотоаппарат и то, что я вообще догадалась прийти на пустой стадион. Самое неразумное решение для девушки, которую в последнее время только и делают, что преследуют неприятности.