Но на этот раз он, как мне показалось, поверил и вновь отвернулся к сковородке, продолжая колдовать над нашим с ним завтраком.
Пока готовился знаменитый омлет "От дяди Рея", я успела снова ненадолго задремать, лежа головой на столе. Заставил меня очнуться резко ударивший в нос запах пряностей и плавленного пармезана.
— Ммм… — пробормотала я, мечтательно потянув носом. Только теперь я осознавала масштабы своего голода. Да я готова была лошадь проглотить, честное слово!
Обычно я ела не так много, правда. Но на природе на меня всегда нападал просто зверский аппетит. Интересно, сколько стоунов я прибавлю после первых нескольких недель пребывания на ферме?
Краем глаза я наблюдала за сидевшим напротив дядей, который к своей порции даже не прикоснулся. Он просто смотрел, как я уплетаю свой завтрак за обе щеки, отчего я почувствовала себя немного не в своей тарелке.
— Я хотел сказать тебе, Джинджер… — внезапно начал дядя Рей подозрительно серьезным тоном. Что ж, вряд ли он хотел сказать мне что-то забавное.
Сделав над собой усилие и с шумом проглотив последний кусок омлета, я отложила вилку в сторону и, лениво подперев голову рукой, приготовилась слушать.
— Просто… Я насчет учебы, — продолжал он. — Я хотел сказать, что, если я не буду гнобить тебя из-за оценок, то это не значит, что ты не должна учиться.
Я не выдержала и издала громкий смешок. Когда я жила в Мельбурне, Ллевелин Макэндорс считала своим долгом контролировать мои школьные результаты, а также мою посещаемость в целом. Единственная положительная сторона вопроса состояла в том, что я и не стремилась прогуливать занятия, хотя очень и очень редко мне хотелось сделать это назло мачехе.
— Не парься, дядя Рей. Если что, Ллевелин будет контролировать меня из дома, а она любит давать мне пинок под зад при каждом удобном случае.
После моих слов дядя заметно расслабился и тоже начал улыбаться. По-видимому, вопрос моей учебы его волновал уже довольно-таки давно. Спустя несколько секунд дядя тоже взял вилку и начал завтракать. Ел он осторожно, не торопясь, и, глядя на него, мне показалось, что это я со своими невежественными манерами приехала из глухой провинции.
Извиняюще откашлявшись, я осторожно вылезла из-за стола и, захватив со столешницы маленькую стеклянную бутылочку свежего молока, спросила у дяди Рея, могу ли я прогуляться по территории фермы.
— Конечно, Джинджер, я же не держу тебя в четырех стенах.
"Джинни. Меня зовут Джинни", — пробормотала я еле слышно и, толкнув дверь, вышла на улицу.
Я уже и забыла, каково это, когда листва в конце сентября еще зеленая, а почва еще такая теплая, что смело можно ступать по ней босиком. В Мельбурне, наверное, сейчас промозгло и дождливо, и люди носят как минимум плащи с поднятыми воротниками. Здесь же мне было даже немного жарко, несмотря на то, что я была в футболке и джинсах.
Вдалеке показалась тоненькая фигурка Дэйзи — в Мак-Марри она чемпионка на лошадиных скачках уже пять лет подряд, хотя с утра она предпочитает кататься на велосипеде, а не на лошади, и заодно развозит почту и газеты. Дэйзи я бы не спутала ни с кем: у нее была мания на высокие конские хвосты и черную одежду, а свои наезднические сапоги она вообще снимала только летом.
Приблизившись к оградке, Дейзи грациозным прыжком соскочила со своего железного коня и, облокотившись на него, посмотрела на меня с удивлением, а затем помахала мне рукой.
— Эй, Джинни! — приветливо крикнула мне она, жестом подзывая подойти к ней.
Приблизившись к девушке, я поняла, что она все же немного изменилась с прошлого Рождества: немного ссутулившаяся спина, усталая улыбка на лице и слегка округлившийся живот. Дейзи была беременна.
Мы обнялись и, розовощекая девушка, широко улыбнувшись, поинтересовалась:
— Сейчас же не Рождество, Джинни, что ты делаешь в Мак-Марри?
— Ну… — Я специально замялась, чтобы увеличить удивление Дейзи. — Я приехала надолго.
— Надолго? — переспросила она, хотя по ее задумчивому взгляду я поняла, что она уже сложила два и два. — Надолго — это как? Очень надолго?
— Очень и очень надолго, — улыбаясь, ответила я и едва не оглохла от того, с какой громкостью Дейзи начала визжать.
— Эй! — закричала она. — Так ты к нам насовсем?!
— Если можно так сказать…