— Вот! Это тебе. То самое, что так хотела увидеть Рая.
То, что коробочка явно ювелирная, Аля поняла сразу — и тут же вновь порозовела.
— Ой…
— Не бойся, оттуда никто не выпрыгнет, я проверял. Открывай! А то я есть не смогу, пока ты не откроешь.
— Почему? — удивилась Аля.
— Волнуюсь, вдруг не понравится?
— Что ты, как мне может не понравиться… — пробормотала девушка, и Артём в который раз вспомнил свою прошлую жизнь и многочисленных девиц, с которыми он раньше встречался. Они совсем не трогали его сердце, но подарки он им дарил… Поэтому знал точно: никто из них такому подарку не обрадовался бы.
Потому что слишком просто. Слишком бюджетно, не шикарно. Однако после Оли Артём уяснил, что искренность не имеет никакого отношения к количеству потраченных денег. Не зря же говорят: «Мал золотник, да дорог».
— Ох! — восхищённо выдохнула Аля, доставая из коробочки тонкий серебряный браслет. Очень-очень тонкий и простой — но Артёму понравился именно он, хотя парень понятия не имел почему. — Боже, какая красотища… Это же серебро, да?
— Точно. Золото у меня с тобой как-то не ассоциируется.
— И правильно, я его не люблю, — улыбнулась Аля, рассматривая браслет на своей ладони. — Такой красивый, изящный… И лаконичный очень, мне нравятся такие вещи. Спасибо!
Браслет действительно был очень лаконичным — совсем тонкая цепочка, в середине которой располагалась маленькая летящая птичка безо всяких камней и прочих украшательств, только из серебра. Продавец сказал, что это ласточка.
Артём долго сомневался, стоит ли брать настолько простой браслет — в ювелирном салоне он был самым дешёвым, из-за чего у Родина на пару мгновений проснулся и поднял голову комплекс нищеброда. Мол, как так, он — и вдруг покупает такую дешёвку? Но какая разница, сколько стоит вещь, если она тебе понравилась?
— Рад, что угодил, — подмигнул Але Артём и наконец принялся за сэндвич и кофе.
Девушка смотрела на него ласково и восхищённо настолько, что даже вкус самого обычного капучино и не менее обычного сэндвича показался Артёму исключительным.
Лучшим в мире.
41
Аля
Честно говоря, очень хотелось плакать.
Аля не рассказывала Артёму, но ласточками их с Раей называла мама. Давно-давно… И дядя Игорь вторил ей, тоже звал так и Алю, и её сестру. Потом он уехал, и мама перестала использовать это слово. Она в целом старалась поменьше его вспоминать — ей всегда было больно, Аля это знала.
И сейчас Артём растрогал её даже не тем, что купил красивый серебряный браслет. Нет, он ещё как-то умудрился пролезть к ней в душу — туда, куда она сама давно не заглядывала, обиженная на человека, который стал для неё отцом, но настолько легко ушёл, будто эти отношения ничего для него не значили.
Может, и Артём когда-нибудь уйдёт так же. Не оглядываясь…
Впрочем, разве это значит, что не стоит с ним разговаривать уже сейчас? Нет, конечно. Нельзя заранее решать за человека, что он уйдёт и предаст, и тем не менее Але казалось, что это было бы самым вероятным из всех исходов.
Несмотря на то, что Артём выпил большую порцию кофе, он весь день клевал носом — и Аля была вынуждена постоянно толкать его в бок на парах, чтобы он не заснул и не упал лицом на парту. Поначалу ещё ничего, семинар по теории текста Родин выдержал и на лекции по современной литературе тоже держался бодрячком, слушая преподавателя, — а вот дальше начались проблемы.
После обеденного перерыва у их курса была лекция по информатике — и возможно, этот предмет даже был бы интересным, если бы его вёл кто-нибудь другой. Но их преподаватель Юрий Николаевич, мужчина далеко за шестьдесят, тучный и в очках, обладал на редкость заунывным голосом, да и лекцию читал монотонно, совершенно не обращая внимания на аудиторию, никак с ней не взаимодействуя. В общем, уснуть на его лекции было делом элементарным даже для тех, кто спал всю ночь, что уж говорить об Артёме.
Он начал сползать под парту минут через пятнадцать, закатив глаза и так всхрапнув, что услышал даже преподаватель — хотя Аля, предвидев, что Родин может устроить и себе, и ей какой-нибудь сюрприз, отсела подальше от кафедры.
В очередной раз ткнув Артёма локтем в бок, чтобы проснулся, Аля схватила со стола бумажные платочки — благо они как раз лежали перед ней, а не в сумке! — молниеносно вытащила из пачки одну салфетку и постаралась как можно громче прочистить нос — чтобы было похоже на всхрапывание Родина.
Рядом раздались приглушённые смешки — конечно, тем, кто находился близко, её манипуляции были видны как на ладони. Но Аля надеялась, что подслеповатый Юрий Николаевич всё-таки не рассмотрит происходящее должным образом.