— Тебе-тебе. Уколы принесла.
— Врёшь! Я фарш вижу.
— Вот под ним как раз и упаковка с уколами!
— С какими? — фыркнул Артём. — Температуры у меня уже нет, соплей почти не было изначально, горло только осталось. Будешь втыкать иголки мне в шею, что ли?
— Ладно-ладно, — притворно вздохнула Аля, снимая куртку, и Родин взял её, чтобы повесить на крючок. — Раскусил. Никаких уколов, только продукты для того, чтобы ужин приготовить. А то я у тебя утром еле молоко нашла для каши. Холодильник почти пустой, как ты с таким живёшь!
— Нормально живу, — улыбнулся Артём. — Я просто сразу съедаю то, что покупаю. Это вы, женщины, запасы делаете, как мышки, а мы, мужики, народ суровый — ам, и всё. Пока не испортилось.
— Я поняла, представитель сурового народа. Пойду руки помою. Ты же будешь макароны с фаршем, да? Это быстро и вкусно. Что-то типа болоньезе получается, но попроще, коне…
Аля не договорила — Артём вдруг схватил её в охапку и крепко обнял, прижав к себе. Целовать не стал, просто обнял и счастливо вздохнул, погладив девушку по волосам и спине.
— Со вчерашнего вечера хотел это сделать, — сказал Родин удивительно тёплым и радостным голосом, несмотря на общую сиплость. — Спасибо тебе, Аль! Ты самая лучшая девушка на свете.
Она так растрогалась — чуть не разрыдалась.
— Жаль, что поцеловать я тебя не могу, — вздохнул Артём, размыкая объятия. — И обнимать-то не стоило, но не удержался. Надеюсь, ты не заболеешь.
— Если заболею, приедешь ко мне кашу варить? — пошутила Аля, понимая, что за последние дни начала перенимать у Родина подобную манеру общения с дружелюбными подколками и подтруниваниями.
— Приеду, конечно, — почти серьёзно кивнул Артём. — Не уверен насчёт каши, но клейстер у меня точно получится сварить.
Слёзы из глаз всё-таки хлынули, но уже от смеха.
61
Артём
Всё-таки как же здорово проводить время с Алей! Конечно, хотелось бы больше близости, но и так неплохо. И еда вкуснющая, вкуснее, чем в любом ресторане, — хотя его отец наверняка сказал бы, что лучшей приправой является аппетит, которого у Артёма было навалом. И разговаривать с Алей ему с самого начала было интересно, особенно когда она подхватывала шутки, развивая их и иногда наполняя другими смыслами.
— А знаешь, что про тебя сказала Рая? — вспомнила Аля вдруг посреди ужина, хлопнув себя по лбу. — Я давно хотела поведать, но забыла.
— Зная Раю — уже страшно.
— Ты её пока не знаешь! А если бы узнал по-настоящему, стало бы ещё страшнее, — показательно округлила глаза девушка. — В общем, сестрёнка спросила, что я должна узнать о тебе, чтобы разочароваться.
— Ого! — Артём демонстративно схватился за сердце. — Кажется, меня собираются скомпрометировать. Кто подставил кролика Родина?!
Аля прыснула, чуть не подавившись морсом, сделала ещё один глоток и добавила:
— Классный фильм, мы с Раей его любим. Но я, кстати, почти то же самое сказала про скомпрометировать. Не волнуйся, сестрёнка обещала, что ничего подобного делать не собирается, а просто интересуется. Говорит, что у всех есть какие-то скелеты в шкафу и ей стало интересно, каким должен быть твой скелет, чтобы я перестала относиться к тебе как… как…
Внезапно потеряв нить рассуждения и покраснев, Аля стала настолько милой, что Артём ощутил, как непроизвольно расплывается в улыбке.
— Я понял, понял, — кивнул он, решив не смущать Алю ещё сильнее своими шуточками. — Но что ответить на твой вопрос, я даже и не знаю. Нет у меня никаких особенных скелетов. Только отдельные кости. Кости подойдут или маловато?
— Смотря какая кость. Если бедренная…
— Это которая самая крупная в скелете человека?
— Точно.
Болтая подобным полушутливым образом, они провели на кухне часа полтора, не считая времени, пока варились макароны и готовился фарш с томатным соусом, которым Аля полила блюдо. Вместо спагетти она использовала обычные «пружинки», признавшись, что длинную пасту не любит — есть неудобно. А Рая вообще в детстве утверждала, что это специальные червяки — с дыркой посередине, — а вовсе никакие не макароны. И отказывалась есть напрочь.