И да, Алиного бывшего отчима отец раскритиковал бы со всех сторон. Сначала напился, потом не сообразил, когда на него залезла чужая баба — ой ли? Точно не сообразил? — ну а после вообще развод и новая семья. Сейчас он утверждает, что не хотел ничего подобного, но правда ли это? Доказательства-то где? Нет их, одни слова, а слова без доказательств — не более чем пыль в глаза.
Однако Артём не был столь категоричным. Он понимал, что ошибиться может любой человек, и не исключал, что всё сказанное этим «дядей Игорем» действительно правда. Но кому от этой правды легче-то? Да никому. Так что лучше бы при себе её держал. Але надо не о нём думать, а заниматься собой, и Рая со своим отцом пусть сама разбирается, нужен он ей или не очень. Двенадцать лет — не три года, вполне сознательный возраст.
Нужно быстрее переключить Алю совсем на другое, поэтому Артём повёл девушку в комнату, где были сосредоточены основные его усилия по обеспечению для Али романтической атмосферы.
Честно говоря, на разнообразные электрические свечки — обычные он побоялся, всё же квартира-то съёмная, — Артём накануне потратил целое состояние. И наверняка сделал недельную выручку одному местному магазину подарков и сувениров. Но оно того стоило!
Свечи были повсюду — и на полу, и на подоконнике, и на шкафах, и даже на кровати. Поначалу Артём думал ещё и лепестков роз туда набросать, но передумал — посчитал пошлостью, не было у него уверенности, что Але такое понравится.
А вот разноцветные свечи — некоторые меняли цвет во время горения, другие были похожи на маленькие фонарики, — её впечатлили.
— Ах, боже мой! — прошептала она, разглядывая таинственно освещенную комнату. — Красота. И опять шарики.
— Шарики — обязательный атрибут любого праздника, — засмеялся Артём, вытащил из кармана телефон и быстро включил плейлист, который специально для этого случая собирал ещё утром. — Подаришь мне танец?
— Белый?
— Белый будет следующим. А сейчас я тебя приглашаю, Аль.
— Потанцую, конечно. Надо же сжечь все калории, которые я только что проглотила.
— О-о-о, — коварно улыбнулся Артём, кинул телефон на кровать и шагнул к Але. — Есть отличный способ сжигать калории в горизонтальном положении. Я тебе потом покажу.
Она не отвела взгляд, наоборот — смотрела на него, как завороженная, и мягко улыбалась без малейшего страха.
79
Аля
В любой другой ситуации Аля сказала бы, что не танцует, потому что это была чистейшая правда: она танцевала если только с сестрой по праздникам, и то их дикие пляски сложно было назвать каким-то танцем. Так, дурачество. Но сейчас ни о чём подобном Аля не подумала, потому что дело было вовсе не в танце. Это ведь совсем не конкурс.
Хотя Артём поначалу предложил научить её вальсу — он, как оказалось, умел его танцевать, — но получилось своеобразно. В комнате было слишком мало места, и после того как Артём несколько раз с громким «ой!» натыкался на мебель, Аля предложила отказаться от этой затеи.
— Да уж, — пробормотал Артём, хмуро косясь на угол кровати. — Наши малогабаритные квартиры не для европейских танцев.
Пришлось ограничиться скромным кружением в объятиях друг друга, но Але и этого было достаточно, чтобы стать ещё счастливее. Полумрак, нежная музыка, приятный и немного щекочущий ноздри запах Артёма, который хотелось вдыхать полной грудью, и его глаза — как отражение её собственных мыслей и чувств, радостные и довольные. Но и нетерпеливые — тоже.
Первый раз поцеловал он её минут через десять — хотя в количестве прошедшего времени Аля была не уверена. Когда танцуешь под музыку, глядя партнёру в глаза и ни на что не отвлекаясь, время пролетает незаметно. Впрочем, когда целуешься — ещё незаметнее…
Артём и раньше целовал Алю, но сегодня всё казалось каким-то особенным. И его поцелуи — поначалу лёгкие и почти ненавязчивые, которыми он осыпал её лицо, — тоже. Трепетные, полные нежности и благоговения — словно Аля была богиней, а не обычной девушкой, — они заставили растаять все её страхи и сомнения.
Щека. Губы. Шея. Ладонь… Целуя её, Артём прикрывал глаза, а затем открывал их и вновь смотрел на Алю, будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия — можно? Ты не против?