Да, неведомого — фишкой «Студака и зачётки» испокон существования местного института было то, что никто, кроме декана журфака, не знал, кто входит в редакцию. Объяснялось это просто: свобода слова не может быть абсолютной, пока существует вероятность, что слово это обернётся против тебя. Именно для того, чтобы не обернулось, в основу существования «Студака» был положен принцип анонимности.
Хотя теперь личность как минимум одного человека, входящего в редакцию, не вызывала сомнений по крайней мере у Артёма…
— Миш? — сдерживая смех, он подошёл к Карпову, который стоял возле аудитории, где через десять минут должна была начаться первая пара, с самым невозмутимым видом.
— А? — однокурсник поднял брови и усмехнулся, глядя на абсолютно лысую голову Артёма. — Классный причесон. Сам додумался?
— Почти. А ты?
— А я тут при чём? Я тебя не брил.
— Я про «Студак».
— Ну, это ещё доказать надо. — Мишка расплылся в откровенно насмешливой улыбке. — Наш декан — тётка мировая, она никого не выдаст.
— А Янка?
— А Янка дура, — хмыкнул Карпов. — У неё нарциссизм головного мозга. Я уже ей поклялся, что это не я, засыпал её аргументами, что в редакции «Студака» не могли пропустить случившееся, она же сама понимает — тема отличная.
— Логично. Она, получается, уже всё видела?
— Коне-е-ечно, — протянул Мишка довольно. — Аж позеленела вся. Ей идёт зелёный, как и любой змее, кстати. Припёрлась сегодня в институт с видом триумфатора, думала, сейчас полюбуется на ваш с Алей унылый видок. А тут — держи, фашист, гранату. И не до вас ей теперь. Побежала к декану возмущаться и требовать изъять газету. Ага, как же…
— Думаешь, не будет проблем? — Артём задумчиво почесал лысую макушку. Брил он, разумеется, не сам, но с непривычки там всё зудело. — Янка может догадаться насчёт тебя, попытается отомстить. Да и папаша из органов… устроит всем проблемы. Ты вроде говорил, что не хочешь воевать?
— Ну, как тебе сказать, — Мишка прищурился. — Воевать в открытую — точно нет, не имеется у меня ресурса. Партизанская война мне больше подходит. И я, конечно, не Нострадамус, но что-то мне подсказывает — отцу Заславской эта история не понравится, но в другом смысле. И недоволен он будет в первую очередь ею. Если бы я изначально взбрыкнул и пошёл делать анализ крови на гадость, которую она мне подсыпала или не подсыпала — это одно, он бы стал защищать доченьку. А здесь от чего её защищать? От глупой статейки, в появлении которой она виновата сама? Ты сам посуди, поставь себя на место Заславской.
— Это трудно, — засмеялся Артём, и Карпов понимающе фыркнул.
— И тем не менее. Твой отец полез бы в эту историю, как думаешь?
— Мой отец меня бы в землю закопал и надпись написал, если бы узнал, что я кому-то дурь в медовуху подсыпаю, чтобы аудио записать и дать послушать всему вузу, — признался Артём. — Серьёзно, Миш, отец урыл бы меня за такие шуточки.
— В общем, если отец Заславской похож на твоего, то проблемы будут скорее у неё, чем у кого-то ещё, — подытожил Карпов. — В любом случае: будем посмотреть. О! Аля идёт. Не оборачивайся пока, она тебя не узнала.
100
Аля
В общем и целом, что-то подобное Аля от Мишки Карпова и ожидала, за время знакомства с ним вполне разобравшись: однокурсник был пусть и простым парнем, но гордым. Янка задела его гордость, значит, она должна была получить. Воевать с ней напрямую, не таясь, Мишка не стал бы — не дурак, понимает свои и её возможности. А вот так, кольнуть исподтишка, как партизан фашиста из кустов — вполне.
Подходя к аудитории, где через пять минут должна была начаться лекция по истории журналистики, Аля заметила стоявшего неподалёку Карпова, который разговаривал с каким-то бритоголовым парнем. Что-то в фигуре этого парня показалось Але знакомым, но она не стала рассуждать — подошла ближе и, глядя лишь на Мишку, поздоровалась:
— Привет, Миш.
— Утров, — он кивнул, почему-то кинув на своего собеседника весёлый взгляд. — Ты зря торопилась, Аль, Татьяна Николаевна наверняка задержится.
— Да, я как раз сейчас проходила мимо кафедры, — понимающе улыбнулась Аля. — Слышала Янкины вопли. Она, конечно, стерва, но я была о ней лучшего мнения.
— Все мы ошибались, но я, пожалуй, больше всех, — хмыкнул Мишка. — Впрочем, ну её к чёрту. Давай лучше о другом поговорим. Позволь представить тебе моего нового друга, который приехал к нам учиться из другого города… Арт, твой выход.
Арт?
Подавив ощущение сильнейшего дежавю, Аля повернулась лицом к бритоголовому парню и едва не заорала — потому что на неё, сверкая ласковым теплом во взгляде, смотрел Артём.