- Ты почему сегодня ничего не ела? - тихо поинтересовался он, и моя мозаика собралась - оказывается, его интересовал мой рацион.
- Не хотела есть… - честно ответила я, наблюдая, как он выдвинул ящик с многочисленными ячейками, в каждой из которых лежал аккуратно свернутый галстук.
Он скользнул по моему лицу взглядом, но мне показалось, будто он сейчас просканировал мое сознание, словно хотел увидеть, лгу ли я ему, не устроила ли я голодную забастовку в знак протеста против своего заточения.
Но я, всегда предпочитавшая правду, сказала честно - мой отказ от еды не был бунтом. Я вообще не хотела бунтовать. Моей целью было, чтобы он меня отпустил, а мое сопротивление вызвало бы еще более строгие меры заточения.
- Отказ от еды доведет тебя до истощения. Это неприемлемо, - проинформировал он.
В его голосе не было ни давления, ни прессинга, лишь констатация факта.
Что скрывать, он был прав - желудок болел, голова немного кружилась. Последний раз я ела вчера днем, а учитывая бессонницу и нервное напряжение последних суток, на меня навалилась усталость со слабостью.
Я едва заметно кивнула в знак согласия, а он, застегивая запонки, продолжил:
- Так как ты пропустила осмотр, завтра к полудню подъедет Генри.
- Зачем? Меня больше ничего не беспокоит после… - и я замолчала, не желая более вспоминать этот эпизод из своей жизни.
Но он ничего не ответил, и я, наблюдая, как он застегивает на запястье дорогие швейцарские часы, продолжила:
- Я бы и сама могла поехать в клинику.
- Ты уже один раз съездила, - констатировал он и, привычными движениями надевая пиджак, добавил: - К тому же налицо анемия. Голова кружится?
- Иногда… - пришлось признаться мне.
- Не хватало голодных обмороков в клинике у Генри.
- Не буду я падать в обмороки, - попыталась возразить я.
- Иди в столовую. Лат приготовил ужин, - вместо ответа резюмировал он, давая понять, что разговор окончен.
Хотелось вновь возразить, но после эпизода в "Стелс" е мне совсем не хотелось нарываться на гнев Барретта, особенно в его спальне, поэтому я молча развернулась и вышла из гардеробной.
Направляясь из просторной парадной в столовую, я услышала шаги Барретта, но оборачиваться не стала. Почувствовав внезапное дуновение прохладного, почти осеннего воздуха, я машинально дернула головой и в открытую дверь увидела на подъездной площадке, где мог приземлиться вертолет, лимузин, поджидавший хозяина.
“И куда он направился на ночь глядя в лимузине?” - нахмурилась я, но не желая более думать об этом, отогнала уже нахлынувшие картинки с дымчатой пантерой и ускорила шаг.
Я ковыряла вилкой телятину в ореховом соусе и понимала, что вид этого чертового Роллс-Ройса и спешащего к нему Барретта, одетого с иголочки, испортил мой аппетит окончательно.
Почувствовав в очередной раз голодный спазм в животе, я все же заставила себя съесть пару кусочков мяса, надо отдать должное кулинарному мастерству Лата - сочного и ароматного, чтобы прекратить предательскую слабость.
Часы уже показывали начало второго, но Барретт в резиденции так и не появлялся.
Я ворочалась в постели, пытаясь уснуть, но ловила себя на мысли, что прислушиваюсь к каждому шороху в ватной тишине дома.
Ругая себя за эту бессонницу, я вновь закрывала глаза и заставляла себя поспать, но в очередной раз замечая, что неосознанно прислушиваюсь к звукам, тут же отчитывала себя - и так снова и снова, опять и опять по бесконечному кругу.
Внезапно я услышала совсем тихий приглушенный ход лифта, шаги по просторному холлу, и мраморная крепость вновь погрузилась в тишину.
“Вернулся”, - пронеслось в моем сознании и, прежде чем понять, нравится мне это или нет, я отключилась, погружаясь в глубокий крепкий сон.
Утром, как обычно, меня разбудил стук в дверь - это был Лат с оповещением, что наступило время завтрака. “По Лату можно часы сверять”, - сонно потирая глаза, отметила я и поплелась в ванную комнату приводить себя и свои мысли в порядок, отмечая, что я хорошо выспалась, несмотря на то, что легла поздней ночью.
Стоя под теплыми струями воды, я прислушивалась к атмосфере дома, и была уверена, что Барретт уже уехал на работу.
Ровно в двенадцать резиденцию навестил доктор Митчелл.