Я была совсем неопытна в вопросах отношений, и мне катастрофически не хватало разговора с более сведущим в этой теме человеком, и Джулия была единственной, с кем я могла поговорить об этом.
Днем, перед обедом, когда очередной видео-урок по французскому был пройден, я, вертя сотовый в ладони, все-таки решила позвонить Джулии.
- Нет, я все понимаю любовь-морковь, но я чертовски соскучилась по тебе. Может, ты ко мне приедешь, пока твой Барретт на работе? Скажи своему Узурпатору, что тебе нужно пробежаться по бутикам, а я тебе алиби из горы новых брендовых шмоток обеспечу.
- Ну… - неуверенно ответила я, не зная как сказать, что новая одежда уже прибыла.
- Если ты сейчас скажешь, что покупала одежду без моих советов - я тебе устрою темную!
- Начинай прямо сейчас, - грустно улыбнулась я.
- Предательница!
- Я не виновата. Ко мне был приставлен личный байер, некая Клаудиа Бонне, которая, собственно, и сделала за меня всю грязную работу. Ты же знаешь, я не любительница шоппинга.
- Как ты сказала ее зовут?
- Клаудиа Бонне, а что? - удивилась я.
Джулия присвистнула.
- Она иногда у нас в бутике кое-что заказывает. Услуги этой дамочки стоят недешево. Она обслуживает весь высший свет Сиэтла. Жены сенаторов, знаменитые адвокаты, парочка звезд - это неполный список ее многочисленных клиентов. Она по совместительству еще и стилист. Да ты в надежных руках, я погляжу! Барретт взялся за тебя основательно, - то ли в шутку, то ли всерьез произнесла подруга.
- Ты думаешь? - почувствовав нужное направление темы, все же спросила я.
- А что такое? - насторожилась она. - У вас что-то не так?
- Нет, Джули. Ты не так поняла, - тут же успокоила я подругу и попыталась объяснить суть проблемы: - Просто Барретт немногословный человек. Мне порой сложно его понять.
- Ну твой Барретт человек дела - больше делает, чем говорит, - пояснила подруга.
- Вот я и пытаюсь понять, почему он меня из клуба забрал… У него нет недостатка в женском внимании, - и я наморщила нос, вспомнив его встречу с Дымчатой Пантерой.
- Я думала об этом, - призналась подруга. - Мне кажется, увидев тебя в клубе, он осознал, что отреагировал на твое присутствие. Может, сам от себя этого не ожидал. Забрал тебя, чтобы изучить поближе и понять самому, как к такому явлению, как ты, относиться. И судя по тому, что вы все еще вместе, ты ему интересна, он хочет быть с тобой…
Положив трубку, я прокручивала в мыслях снова и снова слова Джулии и все равно не находила ответа на свой основной вопрос, который занозой сидел у меня в голове. Что значила вся эта забота - беспокойство об игрушке, с которой ему захотелось поиграть еще неделю, или нечто бОльшее?
Даже если на секунду представить второй вариант, что он ждал от меня? Любви?
Да, я должна была признаться прежде всего себе, что влюбилась, впустила Барретта в свое сердце - он был моим первым мужчиной, первым во всем, стал неким ориентиром в мире отношений “мужчина-женщина”. Но оценит ли он мою любовь и нежность? Ведь пройдется по моим чувствам, как танк, и не заметит, сделает мне больно и не почувствует. Когда он со мной церемонился?
Нет, скорее все же первый вариант - я для него заводная кукла, которой он пользовался по своему усмотрению. Так ведь и не пользовался - не забирал к себе ночью, как это было в Нью-Йорке, не наказывал, и вел себя так, будто забыл о моем существовании. Но не походил Барретт на человека, который мог что-то забыть, и который делал что-то просто так, не преследуя некой цели.
Джули назвала Барретта человеком дела, который больше делает, чем говорит. Может быть, таким своим поведением он хотел мне что-то сказать, показать?
Как Джули сказала “забрал тебя, чтобы изучить поближе”. Может быть, он создал все эти условия и теперь намеренно не предпринимал первым никаких шагов, наблюдая за мной, изучая меня и ожидая моей реакции?
Больше всего на свете я опасалась иллюзии, в которой так легко можно было запутаться, как в липкой паутине. Я никогда не боялась правды - уж лучше горькая истина, чем сладкий самообман. Но я должна была разобраться в этом всем, чтобы знать, как поступать. Настроившись на борьбу со своими же собственными чувствами, ожидая самого плохого отношения от Барретта, я вдруг оказалась совсем не в той ситуации и столкнулась совсем не с теми условиями, которые я себе нарисовала ранее, и сейчас, когда я не могла различить, где черное и белое, я словно потеряла вектор действия и встала на распутье, не зная, что мне делать - принять мое чувство к Барретту или продолжать борьбу - как можно быстрее избавиться, защититься, пока его ртуть не разлилась по моим венам, не пустила глубокие корни, чтобы потом не вырывать его с кровью и мясом из своего сердца.