“Вот и попила кофе”, - вздохнула я, ставя чашку кофе на стол, как внезапно услышала тихий голос Лата:
- Доброе утро, кун-Лили.
Я резко посмотрела на него, стараясь понять, он ли убирал обеденный стол после “жертвоприношений” Дьяволу, но не увидев в его взгляде ни осуждения, ни других негативных эмоций, лишь поздоровалась в ответ.
- Завтрак будет готов через пятнадцать минут, - кивнул он, а я, представив, что останусь в одиночестве своей спальни наедине со своими мыслями, тихо произнесла:
- Я сама могу приготовить себе завтрак.
- Нет, - сдвинув брови произнес он, давая тем самым понять, что кухня - это его епархия.
Я возражать не стала, а лишь посмотрев на стол и представив, что Лат сервирует завтрак на “жертвеннике”, тихо, но настойчиво попросила:
- Накрывайте мне пожалуйста в кухне, я не буду здесь есть.
Лат на мгновенье застыл, бросив взгляд именно на ту половину стола, где вчера происходило “жертвоприношение” и я поняла, что это именно он убирал его сегодня утром. Мне стало неимоверно неловко перед этим человеком, мне хотелось провалиться сквозь пол от стыда, и мои щеки покрылись предательским румянцем.
Но Лат, будто не замечая моего состояния, посмотрел открытым искренним взглядом мне в глаза и, поклонившись, произнес:
- Хорошо, кун-Лили.
Я облегченно выдохнула и, благодарно кивнув в ответ, направилась в свою комнату, так и оставив чашку остывшего кофе на столе.
Зайдя в просторную гардеробную, первым делом я засунула нарядные коробки в самый дальний угол и, взглянув на свою дорожную сумку, которую я ранее не планировала разбирать, открыла ее одним резким движением.
Я раскладывала свои вещи по полкам, немного нервно и импульсивно, будто опасаясь, что мой мир сейчас исчезнет, и от этого простого процесса немного успокаивалась, он мне давал силы и чувство моей личного пространства и моей собственной реальности в этой мраморной крепости.
На самом дне сумки я обнаружила в пакете свою любимую пижаму - трикотажную, с узором из сердечек - и мысленно поблагодарив Джулию, направилась к кровати, чтобы положить пижаму под подушку.
Весь день проходил как в прострации - я что-то делала, говорила с Латом, пыталась заниматься йогой и заполнить время лекциями, но события последней ночи перекрывали все мои мысли, а предстоящее “я с тобой разберусь позже” рисовало в сознании самые темные и нехорошие картины.
Иногда, когда я рассматривала мощное ограждение по периметру резиденции, мне хотелось убежать, скрыться, исчезнуть из этого дома. Но, во-первых, я была уверена, что система охраны в резиденции не позволит мне и шага ступить без ведома хозяина, а во-вторых, на ум тут же приходили слова Барретта: “Не советую суетиться или сбегать. Достану из-под земли. Мне ничего не стоит добавить проблем тебе и тем, кто тебе захочет помочь”, и от этого я сжимала кулаки, чувствуя собственное бессилие. Барретт не был похож на человека, у которого слово расходилось с делом. Уж что что, а прошлой ночью я это усвоила.
На часах уже было одиннадцать вечера, и я с небольшим облегчение в сердце, и надеждой что Барретт сегодня не появится и вообще забудет о моем существовании, переоделась в любимую трикотажную пижаму, словно укуталась в заботу и спокойствие.
Напряжение, в котором я пребывала вот уже почти сутки, и прошлая бессонная ночь сказались усталостью, и я, не помню как, провалилась в небытие.
Мне снился папа. Обняв меня, он улыбался, пока мы гуляли по нашему любимому пляжу в Порт-Таунсенде, и с интересом мне что-то рассказывал. Слов я не слышала - лишь видела его лучистые добрые глаза, и знала, что он счастлив, отчего на душе становилось тепло. Внезапно я почувствовала холод и порыв ветра в спину. Я обернулась назад и увидела, что погода резка изменилась, океан буйствовал, небо заволокло тучами, надвигалась гроза. Я хотела попросить папу поехать домой, но его уже не оказалось рядом - лишь пронизывающий ветер, бушующий океан и темные тени от туч. Но я была не одна - вдалеке, в кромке густого леса кто-то был - я отчетливо почувствовала чье-то присутствие. Я решила, что это мой отец, и пошла к деревьям, окликая его по имени. Я заходила все глубже и глубже, и почему-то знала, что отец где-то там и ему нужна моя помощь, он был в беде и только я могла позаботиться о нем. И вот я уже не видела ни тропинки, по которой пришла, ни океана, бушевавшего где-то вдалеке, а только большие листья кустарников, мох на вековых стволах, поваленное массивное дерево и чье-то присутствие в ватной густой тишине. Я резко обернулась и увидела серые глаза - ко мне с величественной грацией медленно подходил огромный тигр. Но я его не испугалась - Он был прекрасен, а его густая шерсть переливалась и ярко выделялась на фоне зеленого леса. Помня откуда-то из учебников, что лучше не делать резких движений, я замерла, а он, пройдя еще несколько шагов, повернул в сторону и стал обходить меня со спины. Внезапно из-за деревьев показались мои подруги, Джули и Эмми - они весело махали мне рукой и, казалось, совсем не боялись Тигра, который медленно продолжал прогуливаться рядом, не обращая внимания на моих подруг. Со спины послышался шум, и я резко обернулась - в густой листве деревьев стояли мои университетские друзья - среди которых я узнала Бесси и Майкла, они громко и весело звали меня по имени, приглашая идти с ними и создавалось впечатление, что они не видели Тигра, который, по-прежнему не обращая внимания на посторонних, медленно курсировал рядом. И внезапно я вспомнила, что уже видела этого Тигра с серыми глазами где-то в другом месте, в какой-то спальне, которую он обходил по периметру, как у себя дома. Я улыбнулась и пошла в его сторону, поднимая руку вперед, будто давая ему понять, что я не враг, а друг.