- Жесткий он у тебя мужчина. Определенно, "Альфа". Учитывая, что за столом сидят далеко не простые люди, даже они глаза непроизвольно опускают, не выдерживают его взгляда, это на уровне инстинктов - подчинение "Альфе". Мощная сила характера и врожденное умение подчинять, скорее даже подавлять. Лидер от рождения. Это его суть. И энергетика у него такая... - Эмили замолчала, подбирая слова, - от него веет властью, доминированием, уверенностью, сексом и большими деньгами. Это убойная смесь. Поэтому и бабы вокруг него косяками вьются.
Вновь непроизвольно представив сестер Романофф рядом с Барреттом, я закрыла глаза от боли в груди, будто сейчас даже анестезия перестала действовать и, чтобы хоть как-то отвлечься от ненужных картинок в голове, тихо произнесла:
- А Райан почему выбрал именно это казино?
- Так одно из лучших. И Райан мне сказал, что у него здесь неофициальная встреча с каким-то бизнесменом из Нью-Йорка. Он тоже за столом, - резонно ответила Эмми и тут же продолжила: - Значит так: Барретт только что сел за стол. Ждали только его и начали новую игру - так что это надолго. Эти две крашенные стервятницы не отходят от него - мельтешат рядом, расселись в креслах рядом с баром в паре ярдов, хотя он их и отпустил погулять. Интересно, где он их подцепил?
Я сморщила нос и пояснила:
- Вероятно, это сестры Романофф...
- Ты что, их знаешь?!
- Я их не знаю, Эмми, откуда... я только предполагаю, кто это может быть, - произнесла я, пытаясь быть спокойной и уравновешенной, и мне это удавалось с трудом. - Я видела фото его и сестер в Google, и о них мне рассказывала наша Джули - по ее мнению Барретт с ними встречался одновременно.
- А по твоему мнению? - спросила Эмили.
- Не знаю. Мне сложно судить о таких вещах. Для меня это неприемлемо, как и измена. Мне кажется, что здесь он только с Сашей, а Наташа за компанию.
- Ага... Свечку будет держать у них в ногах, чтобы не промахнулись в темноте, - саркастично подытожила подруга.
Я в очередной раз проговорила мантру "с глаз долой - из сердца вон", пытаясь задушить свою ревность, но это плохо получалось.
- Погоди. Сейчас я перезвоню тебе на скайп, - неожиданно озадачила меня подруга.
- Зачем?
- Сейчас мы выявим место преступления, совершим опознание преступников и устроим очную ставку одним махом. Только быстро, здесь запрещено снимать. Меня могут оштрафовать или вывести из казино за это. Представляешь меня под конвоем в наручниках? Горячая будет сцена, - пошутила подруга.
- Эмми, не надо нарушать правила. Какая разница, с кем он, - попыталась я урезонить подругу.
- А... плевать, - выпалила она и отключилась, а уже через мгновение “проснулся” мой Skype.
- Ну привет, подруга, - поприветствовала меня Эмили, подмигивая мне, - в ее глазах бегали чертики: она, определенно, задумала что-то неладное. - Секунду, сейчас я переключусь на внешнюю камеру... Смотри внимательно.
Изображение замелькало и остановилось: через затемненное стекло я увидела просторный отдельный кабинет, в центре которого стоял карточный стол зеленого сукна, по бокам обтянутый мягкой коричневой кожей. За столом восседали девять мужчин, но я не следила за игрой. В дальнем углу виднелась барная стойка с официантом и барменом, а рядом два небольших стеклянных столика и четыре удобных темно-зеленых кожаных кресла. За одним из столиков отдыхали сестры, изящно сжимая в своих тонких пальцах с безупречным маникюром узкие хрустальные бокалы, наполненные игристой жидкостью. Они ничуть не изменились по сравнению с фото двухмесячной давности: были так же хороши, эффектны, ухожены, красивы и будто только что сошли с обложки глянцевого журнала. Их светлые прямые волосы богатым шелком струились по спине, их наряды, одинаковые по стилю, выдержанные в розовых приятных тонах, больше походили на открытые короткие туники с красивым орнаментом, оголяющие их изящные руки и стройные ноги, подчеркивающие их лебединые шеи, и оттеняющие их ровный холеный загар. Они попивали шампанское, о чем-то разговаривали и бросали взгляды на карточный стол, вернее, только на одного игрока.
Эмили чуть повернула камеру и направила ее на Барретта, наводя объектив и фиксируя зум на таких родных и одновременно чужих чертах лица. Он сидел, чуть откинувшись, на удобном стуле, облокотившись предплечьями на мягкий кожаный парапет стола, демонстрируя свои безупречные мужские кисти рук и запонки в виде тэгов, поигрывая пальцами прямоугольной глянцевой фишкой-плаком. Рядом стояла стопка из поблескивающих прямоугольников разных цветов, и лежали его карты. Весь вид Барретта говорил о спокойствии и контроле над ситуацией. Он был серьезен и невозмутим. Для него эта игра уже была сыграна. Он небрежно подбросил несколько плаков на кон, словно поленья в камин, и я зафиксировала, что в центре прямоугольника было выбито большими золотыми цифрами число "100 000". Не может быть, мне показалось или среди них были несколько плаков с цифрой “500 000” и “1 000 000”!