- Можно сказать и так, - усмехнулся Джейсон. - Мы подрались из-за девчонки.
Мне стало так интересно, кто победил в этой схватке за сердце девушки, что я, несмотря на свое смущение перед Барреттом, не удержавшись, спросила:
- И кого она выбрала?
- Она никого не выбирала, - внезапно вмешался в разговор Барретт, отвечая спокойным равнодушным голосом, - выбирали ее мы. От нее ничего не зависело, и она бы осталась с тем из нас, с кем бы мы посчитали нужным.
- Все так и было, - подтвердил Джейсон, кивая. - А мы пришли к выводу, что мужская дружба и интерес к машинам гораздо выше какой-то четырнадцатилетней девчонки, которая раздавала авансы нам обоим.
Внезапно телефон Барретта завибрировал, и он, достав его из пиджака, вышел в фойе, тихо отдавая очередное короткое распоряжение.
В зале вновь воцарилась тишина, и я, все еще пытаясь разобраться в этом непростом человеке, решила расспросить о его детстве и о его родителях.
- Надеюсь, Ричарду не сильно досталось от родителей за порванный рукав ветровки?
- Нет, не досталось, - отрицательно покачал он головой, желая еще что-то сказать, но на пороге гостинной вновь появился Барретт.
- Нам пора, - бросил он Джейсону и, посмотрев на меня, добавил: - Дуглас закажет тебе ужин.
- Ричард, пусть и мисс Харт поедет с нами, - предложил Джейсон.
- Нет, нам нужно поговорить о делах, - возразил Барретт, и уже через полминуты я вновь погрузилась в гулкую тишину пентхауса.
Поднимаясь к себе в комнату, я прокручивала в голове наш с Джейсоном разговор, и у меня то и дело вставала перед глазами картинка одиннадцатилетнего мальчишки в разорванной куртке, отчего на ум приходил образ Тома Сойера с его единственным воскресным костюмом, который назывался “тот, другой”.
Если он вырос в Бруклине, и у него была одна единственная куртка, то я вновь ошиблась в характеристике его личности: называя его “Хозяином жизни”, я почему-то была уверена, что он из богатой семьи, некой династии что ли - было в чертах его лица, несмотря на всю его жесткость, что-то от благородных кровей, некая аристократичность. “Хорошо бы посмотреть на его детские фотографии… он наверное на них… забавный...” - задумалась я, но, поймав себя на том, что улыбаюсь, я тут же отдернула себя от этих романтических мыслей.
Но образы продолжали сменять друг друга, не слушая моего разума, и перед глазами вырисовывалась следующая картинка - молодой парень в военной форме, с автоматом через плечо. Значит, все-таки у него есть какие-то моральные принципы? Не мог человек пройти спецподготовку и поступить на службу в элитные войска спецназ из материальных соображений. Тем более Джейсон рассказывал об успехе их автомастерской, а значит деньги какие-то водились, и значит решение Барретта вступить в ряды спецназа было продиктовано какими-то принципами.
Так и не разобравшись в себе и в сумбуре своих мыслей я решила лечь спать - как говорила моя мама: утро расставит все точки над “i”.
Почистив зубы и приняв душ, я задумалась над открытой сумкой, ругая себя за то, что я совсем не подумала о пижаме. Когда я собиралась, мне было не до вещей: побросала первое, что под руку попалось и особо не думала о том, что будет дальше. Можно было бы надеть в постель свой топ, но я в нем ходила весь день, и это было не гигиенично, а без белья я спать совсем не любила - дело привычки. Вспомнив, что в гардеробной Барретта я видела полки с с аккуратно сложенными майками и футболками, я на секунду задумалась и выбрала из двух зол меньшее - лучше надеть что-то из его вещей, чем ложиться спать в одних трусиках. Приняв такое решение, я направилась в его спальню и натянула одну из маек Барретта - она оказалась длинной и вполне сходила мне за пижаму. “Думаю, он и не заметит", - успокоила я себя, и вернулась в свою спальню. Закрывая глаза, я чувствовала навалившуюся за день усталость и тешила себя надеждой, что Барретт и сегодня не приедет ночевать домой.
Но спалось мне плохо - я часто ворочалась в постели, меня что-то будило, и окончательно проснувшись в два ночи, решила больше себя не мучать и почитать свою “Дженни”.
Поискав глазами книгу, я вспомнила, что оставила ее в гостиной на диване, и накинув поверх майки свою рубашку, вышла в коридор.
Но уже у перил, собираясь спуститься в зал, я резко остановилась, в тусклом сиянии ночника увидев Барретта в кресле. В первую секунду я сделала шаг назад, желая уйти, но присмотревшись, я поняла, что он спит - его глаза были закрыты, он сидел ровно, может быть только чуть опустив голову, будто о чем-то задумался, и свесив с подлокотника руку с зажатым в пальцах пустым бокалом. Прикусив щеку, я некоторое время колебалась, стоило ли мне вообще спускаться в зал за книгой, и решила вновь уйти в свою комнату, но внезапно увидела, как из его ладони начал выскальзывать пустой стакан. Еще несколько секунд, и он полетит вниз - и я, уже не думая о последствиях, понеслась к креслу, в последнюю секунду успев поймать стакан.