- Освободи его.
И я вновь застыла в нерешительности: с одной стороны, я желала продолжить - исследовать этого мужчину было… завораживающе… Когда я к нему прикасалась, я чувствовала, что наполняюсь какими-то новыми, никогда ранее не испытанными ощущениями, словно я попадала в другое измерение, в какое-то замкнутое пространство, созданное его мощной мужской энергетикой и силой. Но с другой стороны, это было настолько… интимно… стыдно..., что я не решалась.
Внезапно он открыл глаза и, направив магнетический взгляд на меня, произнес спокойным уверенным тоном:
- В этом пространстве есть только я и ты, здесь нет места стыду.
От произнесенных им слов "пространство", “стыд”, я вздрогнула, будто он прочел мое сознание, и внезапно ко мне пришла мысль, что в те моменты нашей близости, когда он разрешал его касаться, он будто позволял мне прикоснуться не только к его телу, но и к его энергетике.
Я вскинула на него изучающий взгляд в поисках подтверждения своих выводов, но его лицо было непроницаемо. Так и не найдя истины, я мысленно повторила его слова, как мантру "В этом пространстве есть только я и ты, здесь нет места стыду" и опустила ладонь на пояс его брюк, а он, вероятно почувствовав мою готовность, аккуратно сдвинул меня чуть назад для удобства. Вытащив из петлиц ремень, я положила его рядом с креслом и, расстегнув внутренние пуговицы, осторожно спустила молнию брюк, открывая его боксеры с выпирающим возбуждением. Внезапно он подхватил меня под попу и, опустив вниз, зажал меня в плотное кольцо своих стальных ног.
- Освободи его, - тихо приказал он.
Я опять застыла в нерешительности, но неожиданно Барретт опустил горячую ладонь на мой затылок, и по позвоночнику пробежал ток, накрывая меня очередной теплой волной, будто этот тактильный контакт настроил мои ощущения на нужный для этого мужчины лад. Голова немного кружилась, щеки пылали, и сейчас, чувствуя его горячую ладонь, тепло которой проникало мне глубоко под кожу, я хотела только одного - чтобы это наваждение, созданное им, не заканчивалось.
Я кивнула и, медленно поддев пальцами резинку его белья, осторожно потянула вниз, давая возможность обрести свободу его возбуждению. Теперь у меня была возможность рассмотреть его вблизи. Как и все остальное в этом мужчине он был… совершенен - произведение искусства, сотворенное Богом. Он был большим, тяжелым, обрамленным жилками, идущими вдоль массивного ствола, словно окутанный крепкими корнями. Покачиваясь от тяжести и возбуждения, он будто требовал моей ласки, настойчиво и эгоистично. Я проследовала взглядом снизу вверх вдоль вен и остановилась на головке. Она была… широкой, правильной пропорциональной формы и эстетически красивой. Внезапно на самой верхушке головки, где было раздвоение, выступила росинка, и я непонимающе посмотрела на Барретта, который все это время наблюдал за мной и меня не торопил - он словно знакомил меня с одной из самых важных частей своего тела.