Моя мама мне всегда говорила “человек к тебе злом, а ты к нему добром”, но вспоминая тот ужас, страх и боль, через которые он заставил меня пройти, я закрывала глаза и никак не могла простить сердцем жестокое равнодушие в его действиях. Хотя, вряд ли Барретту было нужно мое прощение - скорее, оно нужно было мне, чтобы прийти вновь к некой гармонии в сердце.
Теперь, когда недостающие кусочки пазла собрались в общую картинку, и я нашла ответы на свои вопросы, мне стало легче - этот нехитрый анализ дал мне некое облегчение и успокоение, словно мне вверили карту небольшого участка незнакомой мне местности в мире Барретта, и теперь я могла ориентироваться.
К тому же этот хладнокровный выпад со стороны Барретта наконец расставил все точки над “i” в моей душе. Если раньше я и испытывала к нему в момент близости какие-то непонятное смутное чувства и влечение, то теперь я хотела быть как можно дальше от этого мужчины - больше я не желала его прикосновений, они мне были неприятны. Поставив жирный минус этому человеку, я вновь обрела гармонию, мой мир вновь стал мне понятен, и ушел тот диссонанс, который мучил меня вот уже неделю.
Облегченно вздохнув, я закрыла глаза и почувствовала, как вновь погружаюсь в сон, но теперь это была не просто пустая темная яма, а некая нирвана, будто привал после долгого и тяжелого пути.
***
Проснулась я от прикосновения к моему лбу. Открыв глаза, я увидела Барретта и неосознанно резко дернулась на постели в сторону. Но он, не обращая внимания на мою реакцию, неподвижно стоял у кровати и спокойно сканировал мое лицо.
Он был одет в строгий деловой костюм, в руках держал свой неизменный кожаный портфель с ноутбуком и документами. Не хватало только белого халата, потому что сейчас он больше напоминал врача, который делал обход своих пациентов.
- С постели не вставай. Обед принесут через десять минут. Съешь все. Тебе нужно восстановить силы. Одежда и твое нижнее белье рядом. Скоро приедет доктор, осмотрит тебя, - сказал он ровным голосом, после чего развернулся и направился к выходу.
- Когда вы меня отпустите? - спросила я, наблюдая за его удаляющейся спиной.
- Сперва тебя должен осмотреть врач, - хладнокровно ответил он и вышел из спальни.
Я хотела сказать, что мне в понедельник нужно на работу, но привстав, почувствовала головокружение и поняла, что на данный момент мне нужно было восстановить силы - не хватало еще пугать своим видом посетителей кофейни.
Я повернула голову и первое, что я увидела на тумбочке, был мой телефон, отчего я облегченно вздохнула - как Барретт и обещал, сотовый мне вернули.
Тут же схватив свой старенький “Самсунг”, я зашла в настройки, но не обнаружив там ни пропущенных, ни отвеченных звонков, облегченно откинула голову на подушку: “Слава Богу, никто не звонил”.
Наконец, окончательно проснувшись, я все же собрала силы и привстала - в ногах лежала аккуратно сложенная одежда, увенчанная моим нижним бельем, и я недовольно нахмурилась: опять Барретт залезал в мои вещи, нарушая мое пространство, будто я была его собственностью.
Я натянула на себя трусики и начала рассматривать одежду - черный трикотажный батник с логотипом Armani и черные спортивные шорты той же фирмы. Надев шорты, которые оказались мне по колено, я приступила к батнику и чуть не запуталась в этой безразмерной для меня рубашке, больше похожей на смирительную в силу очень длинных рукавов. Закатав их по локоть, я осмотрела свою фигуру: что сказать - “красавица”, к тому же судя по размеру, одежда была из гардероба Барретта.
Мышцы ног и рук все еще ныли, голова болела и меня окружала давящая инородная энергетика. Я поморщилась то ли от боли, то ли от этого чужого для меня пространства и накрылась с головой одеялом, словно желая отгородиться от мира Барретта и создать свой собственный, где было бы уютно и тепло.