- Это оттуда и у Ричарда шрам? - и я машинально потянула руку к своему животу.
- Это другая история. Задело селезенку. На Такур-Гар, во время операции "Анаконда". Внутреннее кровотечение. Мы, можно сказать, его с того света вытащили. Там вообще много наших ребят полегло. - Он грустно покачал головой, но, внезапно улыбнувшись, сменил тему: - Но что-то я с вами засиделся. Вы уж меня простите, старика, приятно оказаться в обществе такой очаровательной молодой девушки, - с улыбкой произнес доктор, закрывая сумку.
- Спасибо за всё… - улыбнулась я в ответ, и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Генри Митчелл сейчас уходил.
Доктор, вероятно поймав мою грусть, которую я с трудом пыталась скрыть за улыбкой, внезапно произнес, убирая с лица улыбку:
- Ричард… - и он перешел на серьезный тон, - жесткий человек, и порой ему приходилось брать на себя жесткие решения, которые другим не под силу, решения на первый взгляд неверные и противоречащие канонам и догмам общества.
- Например какие решения? - никак не могла я понять доктора Митчелла.
- Как в хирургии - отрезать зараженную гангреной конечность, но спасти жизнь человека. Только на операционном столе все гораздо проще с этической точки зрения.
- В смысле? - пыталась я вникнуть в его логику.
- Предположим группа спецназа сталкивается на территории противника с мирным жителем, который с большой долей вероятности доложит талибам о встрече. И в данной ситуации, где каждая минута на счету, руководитель группы должен принять быстрое правильное решение… - многозначительно посмотрел на меня доктор. - Как поступить с этим человеком, если он может стать причиной срыва всей операции, провал которой может подставить под угрозу жизни не только всей команды, но и многих других? Или снайпер, целящийся в восьмилетнего ребенка, который собирается бросить гранату в машину, где сидит десять человек его сослуживцев. Должен ли он спустить курок?
- Приходится выбирать меньшее из зол… - задумчиво произнесла я, понимая о чем он, и мне стало не по себе.
Доктор кивнул в подтверждение моих слов и, грустно улыбнувшись, продолжил:
- Любому лидеру всегда приходится делать выбор… потому что за его спиной люди, за которых он отвечает и которых он ведет. - Доктор Митчелл опустил взгляд на мои запястья и продолжил: - Только не подумайте, что я защищаю Ричарда. Барретту не нужны “адвокаты”. И к вашей ситуации этот разговор не имеет ровным счетом никакого отношения. Это всего лишь экскурс от пожилого человека в нашу непростую реальность, без четких границ между белым и черным и без общепринятых догм о добре и зле.
Я всматривалась в теплые лучистые глаза доктора Митчелла, в его мягкую улыбку, пытаясь найти ответы, как мне относиться к Барретту, но понимала, что Генри, без труда поняв цель моих расспросов, не давал ни отрицательной, ни положительной оценки Ричарду, однозначно желая, чтобы я сама для себя приняла это решение.
Как только за доктор Митчеллом закрылась дверь, я опустилась на подушку и грустно вздохнула - меня хватило ненадолго в моей уверенности относительно человека по имени Ричард Барретт. И зачем я вообще завела разговор о нем - мне было гораздо проще принять этого человека со знаком минус, как негатив, который легче было заблокировать, чтобы больше не думать о нем никогда. Я прокручивала снова и снова такой неоднозначный и противоречивый разговор с Генри, и вновь мой простой и понятный мир, где каждого можно было наделить оценкой “хорошо” или “плохо”, ускользал от меня, как только я начинала анализировать Барретта.
Близился конец дня, в стеклянную панель пробивался багровый закат, окрашивая все в темные-красные оттенки, будто кровавые подтеки и я, чтобы избавиться от этой головоломки, выпила сразу две таблетки снотворного и провалилась в пустое небытие, ища там успокоения и защиты от мыслей о Барретте.
* * * *
Меня разбудил какой-то посторонний звон. Спросонок я бросила взгляд на тумбочку, где стояли часы и высвечивали время - три часа дня понедельника. “Со снотворным нужно завязывать”, - наморщила я нос и, наконец осознав, что трезвонит мой телефон, резко подскочила и, пытаясь избавиться от головокружения, схватила сотовый. Посмотрев на экран я глубоко вздохнула и настроив свой голос на позитив ответила на звонок.
- Здравствуй, пап. Ты как?
- У меня все в порядке, - услышала я спокойный голос отца и аккуратно спросила:
- Есть новости?