“Вот и ладно, вот и хорошо. Эта женщина займет все мысли Барретта - она как нельзя лучше подходит ему, у них общие интересы, они ровня друг другу. Барретт переключит свое внимание на нее и забудет обо мне, как уже было один раз, и может быть я смогу уехать домой без дополнительных проверок от доктора Митчелла”, - радовалась я, но почему-то сквозь эти мысли о сладкой свободе вновь прорывались нотки минора, а сердце колола тонкая иголка недовольства.
“И вообще, чувствую я себя очень хорошо, и уже вполне могла сегодня уехать домой, а не слушать его разговоры с бизнес-коллегами, которые совмещали приятное с полезным”, - продолжала я негодовать, но мои мысли прервали тихие шаги: определенно это был Баррет, пришедший на осмотр, - только он входил в мою комнату без стука.
Я затаила дыхание, ожидая, что он, увидев меня спящей, уйдет, но сегодня моим планам определенно не везло - я почувствовала, как он сел на кровать, и уже в следующую секунду Барретт спокойно отодвинул мое одеяло и потянул за плечо, не принимая во внимание, что я “сплю”.
Понимая, что осмотра не миновать, я открыла глаза и посмотрела на Баррета, который уже протягивал руку к моей шее.
- Со мной все в порядке, - тихо произнесла я. - И чувствую я себя хорошо. Не надо никаких осмотров.
Барретт прощупал мой пульс и внезапно перевел взгляд на яблоко, которое я, оказывается, все это время судорожно сжимала в ладони.
- Бегаешь по лестницам ты быстро, - кивнул Барретт, а я, уцепившись за его согласие, тут же выпалила:
- Можно я домой поеду без осмотра доктора Митчелла? - но Барретт ничего не ответил, лишь, протянув руку, спокойно забрал яблоко из моей ладони.
- Не понимаю, как смысл дожидаться доктора Митчелла… сами сказали, что я уже хорошо бегаю, - хмурилась я, но он игнорируя мои слова, молча отодвинул манжет на моем запястье и начал осмотр, как и вчера.
Теперь, когда я была сосредоточена на его руках, а не на разговорах об Азии, мне казалось, что его пальцы, которые с отточенным мастерством врача вели по венам вдоль руки, прожигали мою кожу насквозь, отчего сердце учащенно забилось.
Я бросила взгляд на Барретта, но ни в его уверенных движениях, ни в его лице, ни в его энергетике ничего не изменилось - он, как и вчера, методично пальпировал мои руки с хладнокровием хирурга.
Злясь, что я вновь реагирую на его прикосновения, я нахмурилась и отогнала от себя эти странные ощущения, а Баррет, закончив осмотр, спокойно встал и, не сказав ни слова, направился из моей комнаты, как врач, который уделил пациентке достаточно много времени, и теперь его ждали другие дела.
И этим делом конечно была женщина, грудным сексуальным голосом говорившая “ты мне нужен… совместим приятное с полезным”. От злости, что я не могу забыть этот минутный разговор, я взяла первую попавшуюся книгу с томной красавицей-героиней, на которую смотрел страстным взглядом красавец-герой с длинными развевающимися на ветру волосами, и, открыв мягкий фолиант посередине, насильно заставила себя читать, совершенно не понимая ни строчки из прочитанного.
Вечером ровно в половину девятого я услышала в коридоре тихий голос Барретта, говорившего по телефону, но он, пройдя мимо моей двери, направился в свою спальню.
“Вероятно хочет привести себя в порядок перед ужином с этой женщиной”, - наморщила я нос, но пообещав себе более не думать об этом, опустила глаза в книгу и продолжила чтение, прислушиваюсь к каждому шороху в коридоре.
Услышав шаги, я машинально бросила взгляд на часы - было без десяти минут девять, и значит я была права - Барретт привел себя в порядок и направлялся в ресторан на свидание с этой женщиной, и в том, что это было не просто встреча, а самое настоящее свидание, я не сомневалась ни минуты.
“Вот и хорошо, что свидание, этот факт может ускорить твою выписку”, - в тысячный раз повторяла я, но злость на Барретта почему-то не проходила, отчего я, не понимая, что со мной происходит, негодовала еще больше.
Игнорируя ужин принесённый Латом, я, пряча свои эмоции, лишь поблагодарила его, как он меня учил, и приняв душ, думала над дилеммой: хочу ли я надевать что-то из вещей Барретта или залечь нагишом в постель, не желая носить его вещи.
“Нет, в комнате бывают посторонние”, - выдал резонный ответ мой воспаленный разум, и я, потянувшись рукой к своей “пижаме”, надела ее с недовольным выражением на лице.
Но мне не спалось. Я то и дело поглядывала на часы - время близилось к одиннадцати, но Барретт так и не появился. Понимая, что не усну, я взяла очередную книгу и, даже не посмотрев на ее название, погрузилась в пустоту чтения.