- Любимый свитер Тигра, любит на нем спать с тех пор, когда был совсем маленьким, - и я улыбнулась, вспоминая маленький рыжий комочек, свернувшийся на синем мохере. Барретт бросил на меня взгляд, и внезапно я услышала его ровный голос:
- Почему Тигр?
Вспомнив, как я нашла его маленьким, но агрессивным рыжим клубком со взъерошенной грязно-кровавой шерстью а также его суровую мордашку, нелюбовь к чужим рукам и грозное рычание, я вновь улыбнулась и ответила:
- Характер тигриный. Я его на улице нашла. Он совсем еще маленький был. На животе рана кровоточила, и ухо было отгрызено. Подрался с кем-то. Я его тут же в ветлечебницу понесла в этом свитере. А он, как только пришел немного в себя, доктора покусал, половину ветеринарки на уши поставил, ну и мне конечно досталось.
В комнате повисла тишина - странная, вакуумная, а Барретт, просканировав еще раз мою комнату и в очередной раз убедившись в правоте своего мнения о моем мире, на мгновение взглянул на меня - как и всегда, его лицо было непроницаемым, а взгляд отстраненным, и все же я отчетливо почувствовала, что он прощался со мной, сканируя мою душу перед расставанием и оставляя на ней ментальную зарубку. Так ничего и не сказав, он развернулся и вышел из комнаты по направлению к входной двери, а я, рассматривая его удаляющуюся спину, отчетливо понимала, что мое путешествие пришло к своему логическому завершению. Все произошло так быстро, что я даже не сориентировалась, должна ли я была сказать “до свидания”, и сейчас от осознания этого молчаливого расставания мое сердце сжалось, отчего я почувствовала боль в груди, словно от потери. И это было странно - потому что Барретт никогда не был моим, чтобы его терять. Пока он проходил по залу, внезапно завибрировал его телефон, и Барретт, бросив в трубку “скоро буду”, закрыл за собой мою входную дверь, словно закрыл мой мир от себя.
Как только я осталась одна, на меня внезапно навалилась тишина - я узнала ее, узнала ее тихие шаги и бесшумный ход времени: это была тишина моего мира - она окутывала мое сознание, словно старым пледом, который я очень любила. На мгновение я закрыла глаза и прислушалась - меня опять окружал мой мир, будто этой сумасшедшей недели и безумия по имени Барретт не было, и все это мне приснилось.
Я глубоко вздохнула и, отодвигая мысли об этом мужчине в дальний угол своей памяти, открыла глаза и набрала Джулию.
- Тебе уже Тигра отдали? Может быть мне все же приехать? - первое, что спросила я, полностью переключаясь на другие проблемы.
- Нет, не надо. Скоро будем - я уже счет оплачиваю…
- Деньги я отдам, как только ты приедешь, - тут же сказала я, мысленно подсчитывая свои скудные финансы, а Джулия, усмехнувшись, в шутку ответила:
- Ну деньгами ты вряд ли откупишься, дорогая. Будешь меня кормить своими вкусными полезными завтраками, обедами и ужинами до конца года!!
- Договорились, - тихо улыбнулась я, - это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.
- Как у вас дела сама знаешь с кем? - внезапно сменила она тему, и я, вновь почувствовав иголку в сердце, ответила:
- Никак. Меня отпустили.
- Насовсем?
Вспомнив слова Барретта “можешь уезжать домой”, его “да” на мое “насовсем”, его указания, что со мной свяжется его референт по поводу доктора Митчелла, а также его прощальный взгляд и удаляющуюся спину, я ответила:
- Насовсем.
- А проблемы он твои решил, как и обещал?
- Да. Он устроил отца на хорошую высокооплачиваемую работу, и банк пошел на уступки.
- Это радует… - бросила Джулия и внезапно произнесла: - О, наше рыжее чудовище несут.
- Как он?! - встрепенулась я, затаив дыхание.
- Спит. Но морда такая же наглая, - спокойно произнесла она и, прежде чем дать отбой, добавила: - Ну всё, мы скоро будем.
Ровно через пятнадцать минут, завидев из окна ярко-красную Тойоту Джули, я, схватив ветровку с длинными рукавами, понеслась из квартиры, думая лишь о том, чтобы не упасть на лестнице.
Забирая кота с переднего сидения автомобиля, я заглянула внутрь кошачьего домика и чуть не расплакалась - Тигр мирно спал на моей трикотажной кофте, уткнувшись в мягкую ткань розовым поцарапанным носиком. Его левая задняя лапа была загипсована, а шерсть в некоторых местах, там, где виднелись раны, была мокрой и продезинфицированной специальным раствором.
- Натерпелся, маленький, - вздохнула я, а Джули, забирая из машины пакет с медикаментами, отметила:
- Ну, думаю веты натерпелись от него еще больше, пока ему лошадиную дозу транквилизатора не вкололи.