После… Я очень хорошо запомнила тот вечер. Мне удалось выскользнуть из кафе незамеченной. Я обрадовалась, так как устала объяснять этому твердолобому, что он мне не нужен. Пошла другой дорогой, очень гордая собой. Помню, что первым меня настиг запах дешевого табака вместе с запахом немытого тела. Потом мне зажала рот шероховатая мужская рука, не давая кричать. Я пробовала вырваться, но меня тащили в кусты, будто я совсем ничего не весила. Из глаз от бессилия текли слезы. Ногти я обломала об незнакомца. Наверное, это был бы последний вечер моей короткой и не слишком счастливой жизни, потому что неизвестному удалось затащить меня в кусты. Если бы я не догадалась укусить его за руку и, когда он отдернул руку, завизжать. Я и не думала, что могу кричать так громко. Оказалось, могу. То, что Боря не психанул и не уехал домой, а разыскивал меня, было чудом. То, что он поехал в ту же сторону, в которую пошла я, было чудом вдвойне. Но когда я увидела, что Борис ударом сшиб с ног напавшего на меня человека, я поняла, что спасена. Они сцепились и стали драться. Я с ужасом следила за происходящим, пока не увидела, что Борис сидит верхом на нападавшем и бьет его по лицу. Я словно очнулась.
— Борь! Борь! Хватит! Убьешь его! Прекрати!
Парень был почти невменяемым.
— Борь! Хватит! Тебя посадят!
Последнее предложение вышло каким-то надрывным, истеричным. Но я ничего с собой поделать не могла.
Поразительно, но именно оно остановило Харламова.
— Переживаешь за меня? — раздался его вопрос в темноте.
Я едва видела его лицо. Может, поэтому отважилась признаться.
— Да, переживаю.
Как хорошо, что он меня не видит!
Борис слез с поверженного противника, протянул мне руку и повел к своей машине. Здесь при свете фонарей я рассмотрела, что ему тоже досталось. Рассечена бровь, разбита губа. Костяшки на руках содраны.
— У тебя аптечка есть?
Он ответил сразу.
— Нет.
— Тогда поехали ко мне. Тебе надо лицо обработать. И руки.
— Поехали, — не раздумывая, согласился он.
Всю дорогу я бросала на Борю украдкой взгляды. Невозможно же так притворяться? Ведь так? Он хмурился, отчего на рассеченной брови то и дело выступали капельки крови. Он стирал их тыльной стороной ладони. Когда машина остановилась возле моего дома, на мгновение я задумалась правильно ли я поступаю, собираясь пустить его в квартиру. Но тут же себя одернула, я просто обработаю ему лицо и руки. Это же из-за меня случилось. Он постоянно мне говорил, что ходить ночью с работы домой опасно. Я и сама считала также. Но желание, что-то ему доказать, победило здравый смысл. О чем я уже не раз за этот вечер пожалела.
Мы зашли в подъезд, поднялись на нужный этаж, вошли в квартиру. Все это время Борис держал меня за руку, как будто боялся, что я в очередной раз сбегу. Бежать мне было некуда.
— Проходи, — пригласила я его, — Вот ванная. Умойся, а я пока на кухне достану аптечку.
Оставила Харламова в своей ванной. Я не боялась, что он заблудится. В конце концов, у меня это сделать негде. Да и свет горел только в ванной и на кухне. Достала перекись и ватные диски, Борис не заставил себя ждать. Подошел ко мне. Я хотела усадить его на стул. Но у него были другие планы. Я почувствовала, как он ведет пальцами руки по моей щеке. Приятно. Сердце зашлось от нежности этого прикосновения.
— Ты меня сегодня до смерти перепугала, — Харламов произносил каждое слово негромко, но отчетливо, — Никогда так больше не делай!
Я замерла. И в этот миг он прильнул своими губами к моему приоткрытому рту. Мой бывший враг целовал меня.