Последняя фраза гремит, словно гром, в моем сознании. Значит, они все уже обговорили за моей спиной. Но их ждет сюрприз. Алиса выросла и уже не нуждается ни в чьей поддержке, потому что твердо стоит на ногах.
Я вскидываю подбородок выше. Мои губ трогает змеиная улыбка.
— Никакой свадьбы не будет, дорогой Фридрих. А Вам я предлагаю дрочить. На мою фотографию, если она у Вас имеется.
Немец не ждет от меня отпора подобного рода. В его глазах я — неопытная малышка, которая по неопытности залетела от какого-то богатого недоумка, бросившего ее. Наверное, в своей голове он уже не раз проигрывал картины покруче порнофильмов с моим участием. Только теперь пусть фантазирует на мой счет. Большее ему не светит.
Фридрих краснеет. То ли от моих слов, то ли от неловкости ситуации, то ли от гнева.
— Посмотрим, что на это скажет Ханна, — говорит он тем не менее спокойно, что очень контрастирует, как с цветом его лица, так и с выражением его глаз.
Не припомню, когда на меня смотрели с такой злобой.
Он степенно удаляется. Даже дверью не хлопает. Ведь прислуга услышит. И только, когда за ним закрывается дверь, я разжимаю руки. Все это время ногти больно впивались в ладони. Это помогало мне справится с собой.
Но сдается мне, главная битва у меня впереди. Сейчас он нажалуется тете. Как она отреагирует, я не знаю. Нет, она не плохая. Но — другая, что ли. Мы с ней, как будто с разных планет. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес — все что имеет для нее какое-то значение. А еще есть только ее мнение и неправильное. И я от этого устала. Я ей благодарна. За все, что она мне для меня сделала. Но принести себя в жертву я не готова.
Выглядываю в сад из окна. Там мои сыновья играют в футбол под присмотр няни. Как же они на Борю похожи! Причем они не близнецы, а двойняшки, то есть между собой все же отличаются. Но сходство с отцом поразительное. Жаль… Жаль, что он их не видел. Ни разу. И, наверное, не увидит. Хотя они последнее время часто спрашивают, где их папа. Я обхожу эту тему стороной, отвлекаю их, но наступит момент, когда это будет невозможно сделать. И что мне им отвечать? Я даже не знаю, сказал ли кто Борису о том, что никакого аборта не было. Может, я тоже поступила тогда неправильно. Но в той ситуации я думала лишь о том, чтобы спасти жизни своих детей.
— Артур! Паш! — зову их по-русски — за это тоже мне бы влетело от тетки. Она терпеть не может, когда я разговариваю с детьми по-русски. Хотя я только так с ними и разговариваю, когда она не слышит.
— Да, мам? — отзывается сначала Артур.
— Поедем в кафе? Поедим мороженное, — я им давно обещала.
А сегодня мой первый выходной за месяц, который почти заканчивается.
— Правда? — кричит с восторгом Паша.
— Да, мальчики. Так едем?
— Да, мам! — отзывается Паша.
— Конечно, мам, — вторит ему Артур.
Они второпях бросают мяч на сочно-зеленой лужайке, чего делать категорически нельзя. Порядок. Везде должен быть этот задолбавший уже порядок.
— Артур! Пауль! — тут же раздается ровный голос няни.
Мальчики переглядываются, вздыхают, но возвращаются за мячом и убирают его на место.
Может, это и хорошо. Такое воспитание. Но моя душа просится на свободу. Туда, где можно бросить мяч после игры, облопаться мороженным. И уснуть прямо в одежде на диване, смотря интересный фильм.
Я приняла решение. И фрау Штерн придется с ним смириться.
Или нам с ней — расстаться. Выбор только за ней.
Глава 32
Алиса
Мы хорошо проводим с мальчиками время. Чересчур хорошо. Домой возвращаемся, когда уже начинает темнеть. Возможно, я подсознательно оттягиваю момент возвращения. Понимаю, что ничего хорошего меня там не ждет. Я успела хорошо изучить Ханну. Она не потерпит невыполнения своих распоряжений. Для нее чувства — это то, что мешает жить. В таком контексте герр Шульц — завидный жених, а я — безмозглая идиотка, которая отворачивается от своего счастья. Только как по мне, это — не счастье, это еще одна коммерчески выгодная сделка. Мы не затрагивали в разговорах с тетей интимную сторону брака, но мне кажется, она и в этом не видит никакой проблемы — обслужила мужа, сделала все, чтобы он был доволен, при этом стараться надо как следует. Но это же невозможно. Для меня — так точно.
Тетя ждет меня в гостиной. Тонкие губы плотно сжаты, бесцветные глаза стали еще холоднее. Наверное, она могла бы сыграть Снежную королеву так естественно, что ни у кого не возникло бы и тени сомнения, что она — владычица холода.