Я прикусываю себе язык. В буквальном смысле кусаю себя за кончик языка. Так меня учила делать тетка, когда по ее мнению мой русский темперамент брал верх на немецкой логикой.
— У тебя есть кто-то? — ошарашивает меня Боря резким переходом.
Может соврать? Он взбесится… Но когда проснутся Артур и Павел. И что я им скажу? Что их мама дура и истеричка, не умеющая решать проблемы, которые сама и заварила? Нет, так не пойдет. Дети обрадовались тому, что у них есть отец. Борис тоже светился от радости, как новогодняя елка.
— У меня никого нет. Но и с тобой мы — чужие люди, которые не виделись несколько лет. Или хочешь сказать, что хранил мне верность все эти годы?
— Алиса, мы долго не виделись. Это правда. И женщины у меня были. Это тоже правда.
Что-то начинает колоть в левой стороне груди. Женщины… Другие… Красивые… С которыми ему было хорошо… Пока я, как проклятая, что-то всем доказывала… Он их целовал… Обнимал… Занимался с ними сексом… Заботился…
— Это были лишь временные связи, — отвечает он на мои мысли.
Я ведь не произнесла этого вслух? Ведь нет?
— А семью я хотел и хочу с тобой. Потому что, если бы было по-другому, меня здесь не было бы. И сейчас я съезжу к матери, поговорю с ней, потому что в этой ситуации я не могу сделать вид, что они мне никто. Но я вернусь сюда. Потому что обещал нашим сыновьям, что поиграю с ними, когда они проснутся. Теперь у нас с тобой есть время. Никто не будет вмешиваться. Мы сможем спокойно во всем разобраться и принять взвешенное решение. Я очень надеюсь, что ты тоже повзрослела. Что я найду тебя в этой квартире. Хорошо?
Горло перехватывает, так что говорить не могу. Но я киваю, хотя и сомневаюсь, что я выросла.
Особенно, когда его телефон снова звонит и он вновь отвечает:
— Да, мам? Еду я, еду, — он прерывает разговор с ней слишком быстро.
— Вот ключи от квартиры. Я больше не буду запирать дверь. Потому что хочу тебе верить.
Он кладет ключи на кухонный стол. Они звякают. А Борис уходит. Слышу хлопок двери и только спустя пять минут иду проверять, закрылась ли входная дверь. Потом возвращаюсь на кухню и не плачу, вою, как раненное животное, вцепившись зубами в кухонное полотенце. Не знаю, почему так обидно. Умом я все понимаю. Это его родители. У них в семье большое горе. И я не имею никакого права вмешиваться. Да и если глубоко копнуть в себя, не желаю я Бориному отцу такой страшной болезни и невыносимых страданий. Когда человек так мучается, радоваться этому нельзя. Но свою боль простить родителям Бори не могу. Тем более, что они о прощении не просили.
Глава 40
Борис
Устроившись за рулем, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. А через секунду ударяю по рулю. Как и следовало ожидать, после звонка матери Алиска взбесилась. Неприятно царапало, что она ненавидит моих родителей. И причина у нее была для этого. Веская. Но все равно… Было горько. Сложная ситуация. И мы в ней — как рыба без воды. Только вот я не собираюсь терять свою семью еще раз. Нужно как-то достучаться до Алисы, чтобы она поняла, что я не предаю ее. Просто иначе сейчас нельзя поступить. Она же добрая девчонка. Во всяком случае раньше такой была.
Мать меня ждет практически на пороге.
— Я думала, ты не приедешь, — облегченно выдыхает, целуя меня в щеку.
— Я же обещал, что приеду. Только остановиться у вас не смогу. Прости, — вижу, как на нее лице отражается непонимание и обида.
Мы заходим в гостиную.
— Но почему? Сынок, прошло уже несколько лет. Да, мы с отцом были неправы. Я это признаю. Сколько еще ты будешь наказывать? И теперь для этого неподходящее время, ты ведь и сам это понимаешь…
И здесь меня тоже встречают с претензиями. Хотя тут они не совсем обоснованные.
— Алиса вернулась, — сообщаю сразу.
Так будет правильно. Ходить кругами незачем.
На лице все тоже непонимание. И тревога.
— Сынок, но ведь прошло столько лет. И после случившегося вряд ли она хочет с тобой общаться…
Ничего не поменялось. С чего я решил, что мне пойдут навстречу?
— Она родила, мам. Моих детей. У меня двое четырехлетних сыновей. Я их сегодня видел.
— Аааа, — растерянно тянет близкий мне человек, — Но Дима же говорил, что она сделала аборт… Как же это? Они точно твои?
— Отец солгал. И мне, и тебе, — что-то я не вижу радости по поводу наличия внуков.
Она отворачивается, идет к окну, стоит там несколько минут, потом разворачивается и возвращается ко мне.
— И что теперь, Борь? Ты же сам не хотел этого бремени… Девушка на что-то претендует? Требует, чтобы ты признал ее детей?