— Сучка! — выдыхает Артем с бешенством, вставая со своего места и направляясь в их сторону минут через десять взаимных переглядываний.
Я ничего не понимаю и с интересом наблюдаю за другом.
Глава 41
Борис
До меня доносятся обрывки разговора. Тем более, что он происходит на повышенных тонах. Я видел Артема разным. Но сейчас он сам на себя не похож.
— Папика решила завести? — оскорбительное предположение Холодов явно адресует девушке.
Мужчина, конечно, старше ее. Ему лет 30 с небольшим. Не так уж чтобы папик. Скорее, как Карлсон в самом расцвете лет.
Барышня, однако, тоже не из робкого десятка. Чуть отодвигает стул назад, перекидывает одну ногу на другую, так что платье чуть съезжает к бедрам и будничным тоном роняет:
— А тебе-то что? Да и потом. Ты забыл? Ты сам советовал.
Мужик, между тем, поднимается, советует Артему уйти за свой столик, хотя я б ему уже врезал, потому что он явно напрашивается.
— Конечно, уйду, — соглашается друг и в ответ на победную улыбку блондинки, хватает ее, перекидывает через плечо и идет к выходу.
— Поехали, Борь. В другом месте поедим. Здесь невкусно.
— Поставь, придурок! — тихо шипит девчонка, — Ты итак уже всему ресторану мои трусы показал.
— Хорошо, что ты в них, — излишне спокойно замечает Холодов.
— Артем, поставь меня на ноги. Я сама с тобой пойду. Если ты так жаждешь поговорить.
Он слушается, что тоже в принципе странно. Но из рук ее не выпускает. К нам спешит администратор. Парочка его не дожидается. Я успокаиваю работника ресторана тем, что ребята сами разберутся, оплачиваю счет и выхожу на улицу. Артема и блондинку замечаю сразу. Боевые действия вроде бы не ведутся, поэтому лучше мне оставить их вдвоем. Домой можно будет доставку еды заказать. Здесь я лишний.
— Я поехал, — говорю Артему, который сверлит девчонку разъяренным взглядом.
— Я позвоню, — отзывается он.
Иду к машине и усмехаюсь. Кажется, я только что видел причину, по которой Артем решил бросить крокодилов и кенгуру и вернуться на историческую родину.
Возвращаюсь к Алисе и сыновьям. Захожу при помощи своего комплекта ключей. В квартире еще тихо. Мальчишки спят еще? А Алиса? По квартире витает аромат борща. Иду на кухню. Моя девочка стоит у окна. И говорит по телефону по-немецки. Чисто и свободно. Чувствую укол раздражения. Лишь бы назад в Германию не собралась.
Я застаю конец разговора, потому что Алиса что-то резко произносит и прощается.
— Кто это? — не могу удержать в узде собственную ревность. На которую не имею права.
Вздрагивает. Не слышала, что я вернулся?
Оборачивается и внимательно меня рассматривает. Не перебесилась.
— Алис, ну, хватит уже. Ты же все сама понимаешь. Что я должен сделать? Забыть, что они есть?
Взгляд смягчается.
— Борь, а что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты со мной была. И ты. И мальчики.
— Я очень обижена на твоих родителей. Более того, я до сих пор в ужасе от того, как они хотели поступить. Но изменить ничего не могу. Я лишь надеюсь, что они не способны причинить вред Артуру и Паше сейчас.
Собираюсь громко возмутиться. И тут же вспоминаю разговор с матерью. Кто я такой, чтобы ручаться за других? Я ведь тоже не считал способным отца на похищение и насильное проведение аборта. Только он оказался на это способен. Что теперь у него и матери в голове? Надо будет напрячь кого-нибудь из службы безопасности клубов, чтобы приглядывали за девушкой и детьми. Никаких сюрпризов я не хочу.
— Алис, я обо всем позабочусь.
Стреляет в меня глазами.
— Ты уже в прошлый раз позаботился.
И возразить нечего. Она поверила. Я подвел. И между нами теперь пропасть. Из которой надо выбираться.
— Есть будешь? — не изменилась она. Другая взашей бы вытолкала, а моя девочка кормить меня собралась. И это дает мне шанс.
— Буду, — глупо отказываться.
— Руки иди помой, — слышу я и скрываюсь в ванной.
Когда возвращаюсь, меня встречает накрытый стол. Алиса сидит и ждет меня.
Молча обедаем. Наговорились уже. Но я все равно смотрю на нее и впитываю каждую черточку. Когда она встает и подходит к раковине, не выдерживаю, подхожу сзади и обнимаю ее. Какое-то время стоим, не шевелясь. Только слышу, как отчаянно колотится сердце девушки.
Потом она поворачивается в моих руках и тихо говорит;
— Борь, не нужно…
Что не нужно? Я не нужен? Сама эта мысль злит. И вместо того, чтобы отпустить, я ее целую. Да и как отпустить? Вот она… В моих руках. Мягкая, теплая, нежная… Сладкая такая, что крышу сносит.