– Да, пообщались. Не стала скандалить, ругаться. Зачем? Ты же с ней уже пообщался. Я попыталась её доходчиво объяснить, с чем связаны твои переживания. Должна же она, в конце концов, понять, что ее необдуманные поступки могут привести к трагедии, да и тебе ведь вредит ее поведение, – Ольга Юрьевна села на диван напротив стола мужа и подобрала под себя ноги.
– Весь город гудит, словно улей, – вздохнул мужчина, – все шушукаются, перешептываются за спиной, а в глаза улыбаются.
Александр Владимирович подошел к шкафу, открыл дверцу и, вытащив бутылку с янтарной жидкостью, спросил:
– По стопочке?
Ольга Юрьевна замотала головой:
– Спасибо, не хочу. Сегодня что-то голова болит целый день, да и сердце давит, наверное, от всех этих переживаний.
– Оль, все будет хорошо, – мужчина погладил жене руку.
Александр Владимирович плеснул в стакан содержимое бутылки, вернулся обратно в кресло и, сделав глоток, закрыл глаза. Жидкость обожгла горло, приятным теплом наполнив желудок.
– Завтра рано утром в Москву улетаю, – сказал Александр Владимирович.
– Надолго? – женщина посмотрела на мужа.
– Надеюсь, что туда и обратно. Ну а там, как пойдет, это уже не от меня зависит. В министерстве финансов встреча в обед, потом еще надо повидаться с одним бизнесменом, и, если ничего не поменяется, то сразу назад. Послезавтра надо здесь быть, дел по горло, да и очередная комиссия приедет из центра.
Мужчина включил компьютер и обратился к жене:
– Оля, ты иди пока сообрази что-нибудь перекусить, а мне тут кое-что сделать надо.
Зови Вику, все вместе поужинаем да заодно и пообщаемся перед командировкой.
Ольга Юрьевна поднялась с дивана и направилась к двери:
– Ждем тебя в столовой.
Водитель и машины сопровождения ждали Александра Владимировича возле дома в шесть часов утра. Вика, конечно же, не вышла проводить отца, встать в такое время для девушки было неприемлемо. Потом, конечно, она очень сожалела об этом. Девушка за все годы учебы в школе с трудом переносила ранние подъемы, по своей натуре она была совой, да и образ жизни вела ночной. Виктория совершенно не понимала людей, которые изо дня в день встают ни свет, ни заря и едут на работу за тридевять земель. Ее отец, да и мать, тоже вставали рано, но в случае с отцом, она понимала, что ради должности и власти можно потерпеть и ранние подъемы, и поздние возвращения домой, и постоянные командировки.
В последних классах девушка стала часто пропускать первые уроки, иногда просыпала, а иногда, чтобы мать не задавала лишних вопросов, девушка делала вид, что уехала в школу, но на самом деле, просиживала один, а то и два урока с подругами в каком-нибудь кафе. В одиннадцатом классе Вика совсем перестала ходить на первый урок и все с этим вроде, как смирились. Учителя делали вид, что так и надо, не могли же они постоянно упрекать дочь Белова, а мать тоже махнула рукой, устав ругаться. Ольге Юрьевне тяжело было «воевать» с дочерью, поскольку та пользовалась колоссальной поддержкой отца, тот всегда становился на её сторону и находил ей массу оправданий. Всегда, когда Ольга Юрьевна пыталась с мужем завести разговор о неправильном воспитании девочки и ее неправильном отношении к учебе, Александр Владимирович постоянно отмахивался и говорил:
– Оля, не морочь мне голову. Это всего лишь школа. Она скоро закончится и, как только Вика поступит в университет, девочка забудет о ней и будет вспоминать только тогда, когда увидит фотографии своих одноклассников в социальных сетях. Так зачем же рвать свое сердце и постоянно зудеть на эту тему. Она и меня уже достала, если честно, – театрально улыбался мужчина.
Ольга Юрьевна от бессилия тяжело вздыхала. Она понимала, что ничего не может изменить в этой ситуации. Иногда, женщина ловила себя на мысли, что ей хотелось развестись с мужем и жить спокойной жизнью, без постоянного пристального внимания общества к ней и ее семье, без этих бесконечных светских и деловых мероприятий, без сплетен и кривотолков, отравлявших жизнь на каждом шагу. Первое время женщина остро реагировала на всякого рода сплетни, даже пыталась с мужем выяснять отношения, но со временем она смирилась и стала меньше обращать внимания на слухи и сплетни.
Но, все-таки, когда до нее доходили разговоры о похождениях супруга и его изменах, в душе разгорался огонь ненависти, и она ничего не могла с этим поделать. Александр Владимирович всегда отрицал эту информацию и говорил жене: